— Потому что смерть 362 была почетней, чем у остальных. Он умер с достоинством. Он умер так, как должен настоящий боец. — Рейз провел пальцами по своему шраму и добавил: — Он умер прежде, чем смог отомстить. Его обманом лишили возможности отомстить тем, кто обидел его. Но он никогда не сдавался, до самого конца. В знак признания, он должен выделяться на моей коже, потому что, как боец и друг, он был особенным в моей жизни.

Мое сердце билось так громко, что мне едва удавалось расслышать его. Я поняла, как бы я не пыталась вообразить или вспомнить свой худший ночной кошмар, мне не понять через что он прошел в ГУЛАГе. Он был ребенком. Ребенком, которого вынудили стать убийцей, и среди всего этого ада, он нашел того, кто стал заботиться о нем. Того, кого ему пришлось убить.

Я сочувствовала ему и не могла помочь, но была благодарна, что был мертв 362, а не мой Рейз.

— Мне показалось… мне показалось, что он собирался убить тебя, — произнесла я, и тут же в моем горле образовался ком от мысли, что я могла бы опять потерять свою половинку. Ни одно сердце не могло бы выдержать это.

— Он почти победил, — признался Рейз. Я ахнула, а он наклонился вперед, проводя пальцами по моей шее. — Но потом я увидел, что Дуров заставил тебя смотреть, как я умираю, и это помогло мне. Дало силы, чтобы я стал сопротивляться и смог победить своего друга.

Взгляд Рейза упал на мои губы, после чего он пробормотал:

— Я должен защищать тебя Киса-Анна. Я верю, что могу защитить тебя. — Его лицо исказилось, словно он с трудом пытался что-то вспомнить, и добавил: — Я должен защитить тебя от Дурова… снова.

Мое сердцебиение заглушало жужжание кондиционера, работающего в главном помещении тренажерного зала.

— Снова? — спросила я, замечая его растерянный взгляд.

— Да. Я думаю… я думаю, что и раньше защищал тебя от него. — Рейз взял меня за руку и подтянул ближе к себе. — Не так ли? Я ведь и раньше тебя защищал от него?

Я кивнула, не способная произнести ответ вслух.

Рейз сглотнул, его кадык дернулся, и он прохрипел:

— Я.. я знал тебя раньше?

Подавив рыдания, которые грозили вырваться из моего горла, я воскликнула:

— Да. Да, знал. Ты очень хорошо меня знал.

Рейз заволновался и его взгляд опустился вниз, упираясь в голый торс. Он отчаянно пытался вспомнить, но по его дыханию и разочарованному вздоху, я поняла, что у него ничего не получалось. Что-то блокировало его воспоминания, подавляло, не давая узнать, каким он был раньше.

Высвободившись из объятий Рейза, я полезла в свою сумочку и достала серебряную рамку со снимком, на котором двое подростков улыбались в камеру, и передала ее Рейзу, который стал с любопытством рассматривать фотографию.

Он был похож на человека, который впервые нашел сокровище, неуверенный в том, за что судьба послала ему такой подарок.

Я с интересом наблюдала за ним, пока его карие глаза рассматривали детей. Он вытянул фотографию и поднес ближе, чтобы хорошенько рассмотреть моментальный снимок, и все это время мое сердце билось, как крылышки колибри.

Его указательный палец пробежался по изображению девушки, он поднял голову, и с напряжением внимательно посмотрел на меня:

— Я видел эту девушку в своих снах.

— Да, — прошептала я, а он снова опустил глаза и наклонил голову.

— И этого юношу тоже.

— Да.

Это было все, что я могла ответить, моля Бога, чтобы он вернул Рейзу память. То, что он помнил, кто были теми детьми, говорило о том, что он все еще хотел меня… и где-то глубоко, на глубоком уровне, понимал, что он любил меня так же, как я всегда любила его.

— Эта девушка, — произнес Рейз и опустил рамку, а потом пододвинулся ко мне, двигая своими накачанными плечами. Как только Рейз приблизился ко мне, то посмотрел в мои глаза и наклонил голову в сторону. Его губы блуждали и почти касались моих, теплое, манящее дыхание заставило меня закрыть глаза.

— Нет! — приказал он, и мои глаза тут же распахнулись. Рейз поднял рамку и поднес к моему лицу. Понимающее выражение лица сделало его черты более резкими, подчеркивая привлекательность. — Ты, ты и есть эта девушка на фотографии.

По моим щекам потекли слезы, я кивнула, не в силах ответить, а он откинулся назад и посмотрел на меня, словно впервые видел.

— Ты — девушка из моих снов…

— Да, Рейз, да, — ответила я, не скрывая волнения.

Из него вырвался протяжный выдох, словно он пробежал марафон, а потом он снова облокотился на стену, прижимая к груди рамку, и посмотрел на меня.

В ответ я посмотрела на него, желая, чтобы он вспомнил больше, но когда одинокая слеза скатилась по его небритой щеке, то это оказалось чересчур.

Я бросилась в его объятия.