До меня доносились звуки толпы, становившиеся все громче, что дало мне понять — Голиаф вошел в клетку. Виктор открыл дверь и вывел меня в коридор с тусклым освещением. Я заметил Дурова в его комнате ожидания, с пожилым мужчиной, который, поздравляя, хлопнул его по окровавленной груди. Он был похож на него. Я просто знал, что это был отец этого ублюдка. Он выглядел таким же чертовски злым, как и Дуров.

В коридоре отдавало сыростью, его наполняло зловоние смерти и следы крови борцов, что сражались ранее. Я слышал собственное дыхание даже сквозь рев толпы, а потом до меня донеслось что-то еще… кто-то звал меня по имени.

— Рейз!

Я оглянулся в сторону другого открытого коридора. В его тени стояла Киса. Виктор остановился и в удивлении приподнял бровь. Игнорируя его, я бросился в ее сторону, схватил Кису в свои объятия, поднял и прижал к стене.

Киса прикрыла свои голубые глаза, когда наши тела соприкоснулись, а я наклонился вперед, чтобы пройтись носом по ее щеке.

— Киса, — пробормотал я, пока она играла моими волосами.

Ее ладони скользнули к моим щекам, мой рот потянулся к ее, и она прижалась губами к моим губам. Зарычав в ее влажный рот, я толкнулся языком внутрь, пока не встретился с ее. Своей голой кожей я почувствовал, как налилась грудь Кисы.

Она сильнее сжала руками мои щеки, потом, тяжело дыша, разорвала наш поцелуй. Ее пальцы продолжали гладить мои щеки, я же ощущал, каким твердым стал член, когда бедра толкались в нее.

— Рейз, мне надо было увидеть тебя, — прошептала она.

Мои ноздри раздулись, когда я почувствовал ее запах, испытывая желание ощутить его на моем языке.

— Я хочу тебя, — ответил я, и увидел, как слезы заблестели в ее глазах. Я не понимал, что не так. Все, что я мог делать, это смотреть на нее в замешательстве.

Выражение лица Кисы внезапно изменилось, и она улыбнулась, проводя кончиками пальцев по моей шее.

— Я люблю, когда ты вот так наклоняешь голову набок.

Оставаясь в недоумении и не понимая, что она имела в виду, я проигнорировал это, задавая вопрос:

— Почему ты плачешь?

Киса обернула руки вокруг моей шеи и уткнулась в нее своим носиком:

— Я только что получила тебя назад, хотя думала, что это невозможно, и ты еще даже не знаешь этого.

Я почувствовал еще большее смущение. Потом я заставил ее посмотреть мне в глаза и сквозь слезы она прошептала:

— Видела того, с кем ты будешь драться.

Я напрягся:

— И?

— Он огромный, Рейз. Я расспросила о нем, он никогда не проигрывает и всегда убивает.

— Я тоже, — процедил я, испытывая легкое разочарование, что она не верила в мое мастерство. Я был убийцей. Непобедимым.

— Знаю, но… — сглотнула она, глядя мне в глаза и наклонилась, чтобы поцеловать меня в левую щеку. — Я в ужасе, что могу потерять тебя сегодня. Абрам привез его внезапно, даже не поставил меня в известность. Он боится, Рейз. Я знаю это, потому что ты действительно можешь победить Алика в финале.

Мое сердце вновь стало сильным от ее слов, они разожгли во мне решимость победить Голиафа. К черту Алика и его отца.

Прижавшись своим лбом к ее, я пообещал:

— Я выиграю.

Из ее рта вырвалось рыдание, но я сдержал его, прижавшись губами к ее губам.

— Пожалуйста, — произнесла она напротив моего рта. — Мне так много надо тебе рассказать. Ты должен столько узнать. Ты должен выжить.

— Я выиграю, Киса-Анна, — прохрипел я, чувствуя, как ее стройное тело дрожит от страха. Но она и не догадывалась, что я использовал страх. Он толкал меня двигаться дальше.

Я не проиграю, не тогда, когда в моей жизни появилась Киса, и ее надо было спасти от Дурова.

— Ты выиграешь, — с облегчение вздохнула она.

Позади нас раздался кашель.

Виктор подошел ближе, он был в замешательстве, но произнес:

— Рейз, нам надо идти. Ты должен быть в клетке.

Я еще раз поцеловал губы Кисы, взял ее за палец и пробежал им вниз по моему животу.

— Сегодня здесь появится еще одно тату, а затем я снова возьму тебя, когда ты придешь ко мне.

Киса попыталась улыбнуться, но я заметил, что она напряжена. Отступив обратно, я вышел из коридора и направился дальше по туннелю, прям через толпу; люди расступались, чтобы пропустить меня. Я держал клетку в поле зрения, меня наполняла жажда крови и необходимость убивать. Приблизившись, я заметил, что мой противник уже кружит на ринге, но не обратил на него внимание. Моей единственной заботой была Киса, выживание для Кисы. Выжить, чтобы защитить и заботиться о ней.

Забежав по ступенькам лестницы вверх, я оказался около стальной двери.

— Впусти меня! — взревел я, сотрясая дверь. Охранник подошел сзади и открыл замок, я сразу же вошел в клетку, сжав кулаки.