Ковбой и Хаш прикатили на своих мотоциклах. Свет от их байков отбросил сияние на двор. Припарковавшись возле гаража, они поспешили и присоединились к барбекю. Они улыбались, прокладывая свой путь к толпе, обнимали женщин и пожимали руки мужчинам. Они тоже уезжали, занимались делами клуба во внешнем мире. Это была поездка отдельная от Кая, но как говорит Кай, это «клубные дела», следовательно, мне никогда не узнать, чем они занимались.

Часть меня не хотела знать. Я начала доверять этим двум мужчинам и, конечно же, Каю. Это было мое чудо, и я не хотела портить его, узнав их реальные занятия.

В ночи раздался звук пронзительного смеха, и мое внимание перешло к двум скудно одетым блондинкам: Тифф и Джулс. Когда они покинули двор, направившись к бару, Джулс посмотрела на меня и насмешливо помахала.

— Почему она тебе помахала? — спросила Мэдди, внезапно встав возле меня.

Покачав головой в замешательстве, я ответила:

— Не знаю. Я даже не знакома с ней.

— Она обычно с Каем, разве нет? — сказала Мэдди, и мой желудок перевернулся от мысли, как он привык щупать женщин, прикасаясь к ним в неподобающих местах. Из-за этого меня затошнило, и я осознала, что не могу перенести мысль о Кае с кем-то еще.

Пытаясь избавиться от ощущения тошноты, я взглянула на Ковбоя, который закинул руку на плечо Хаш и повел его к скамейке, где они сели и открыли пиво.

— Что ты думаешь, они делали в своей поездке? Что-то плохое? — спросила Мэдди и указала на Хаш и Ковбоя.

— Понятия не имею, — ответила я. — Но Хаш и Ковбой хорошие мужчины. Они всегда любезны со мной.

— Они... Хаш и Ковбой любезны с тобой, потому что хотят плотских утех? Ты искушаешь их? — спросила Мэдди.

Мой желудок перевернулся от этой мысли.

Я бросила свой взгляд на них, они сидели на скамейке и тихо беседовали, и сказала:

— Отчаянно надеюсь, что нет. Они кажутся искренними. Я буду опустошена, если узнаю, что соблазняю их. — Я не знала, что это было, но честно говоря, не считала, что они рассматривали меня таким образом. Я предпочитала верить, что им нравилось болтать со мной. Со мной, а не с моей внешностью.

— Разве... — Мэдди опустила голову и с тоской посмотрела на выход из нашей комнаты. — Разве возможно, чтобы мы нравились мужчинам... или они хотели нас, не из-за нашей красоты?

Отвечая на нехарактерный для Мэдди вопрос, я сказала:

— Я не знаю, сестра. Похоже, Мэй так думает. — Я увидела, что ее зеленые глаза смягчились от облегчения... радости, возможно? И добавила: — Есть какая-то причина для твоего вопроса?

Мэдди вздохнула и потерла татуированное запястье. Эти татуировки делали нам в детстве: Откровение 21:8 — метка наших людей.

— Нет причины, просто я... просто когда-нибудь… ну, приятно думать, что определенный... мужчина, сильный мужчина, который будет меня защищать, и которому я буду доверять, сможет помочь мне узнать, что такое любовь. Каково это, чувствовать себя в безопасности... с ним, из-за него и может... может...

— Что, сестра? — спросила, придвигаясь ближе, чтобы взять ее за руку.

Она яростно моргала округлившимися глазами, пытаясь сморгнуть слезы. Затем прошептала:

— Может, рядом со мной он тоже будет чувствовать себя в безопасности.

У меня не было слов. Вместо этого я сжала ее руку, поддерживая ее. Я отчаянно желала этого будущего для моей сломленной, искалеченной Мэдди... и мужчины, который будет проявлять к ней уважение.

— Лила?

— Да?

— Ты чувствуешь себя так рядом с Каем? То, как вы смотрите друг на друга... Это... Это... — она улыбнулась. — Прекрасно.

— Прекрасно? — повторила я. Из-за слов Мэдди у меня перехватило дыхание.

— С того момента, как начал помогать тебе, он изменился. Из своего окна я пристально наблюдаю за людьми, сестра. Знаю, что я как тень, не прикладываю никаких усилий, а просто слежу за миром снаружи, прячась здесь, как напуганный ребенок. Но я еще не готова выйти за пределы комнаты. И до этого дня я буду наблюдать и изучать, как вести себя вне строгих правил Ордена. И, сестра, я очень пристально слежу за Каем.

Я сглотнула, ожидая больше информации. Мое сердце отбивало тяжелый ритм в предвкушении.

— Когда мы впервые оказались здесь он был счастлив, казалось, наслаждался женщинами и своей жизнью, но улыбка не касалась его глаз.

— Продолжай, — поощряла я, наклонившись ближе.

Мэдди провела руками по концам своих длинных черных волос и продолжила:

— Но теперь, когда он улыбается тебе... улыбаются и его глаза.

— Да?

Губы Мэдди изогнулись в счастливой улыбке.

— Он больше не смотрит на других женщин, хотя они смотрят на него с похотью. Он смотрит только на тебя. Видит только тебя. Улыбается только тебе... Думаю, что для него, ты самая яркая звезда на небе, затмеваешь всех, кто был до этого.

Мое сердце было готов взорваться от теплоты этих слов. Мягкая ладонь Мэдди внезапно легла на мою, и этот простой жест утешения от моей сестры почти довел меня до слез.

— Это прекрасно, — подтвердила она искренне.