Затем она ухмыльнулась. Та самая ухмылка, которую я так ненавидел.

— Ты был в отключке несколько дней, 194-й. Нам пришлось переехать в другое место. У тебя новое задание.

Моя кровь забурлила быстрее потому, что я знал, что должен кого-то убить. Сыворотка заставляла меня хотеть убивать. Когда я убивал, я получал облегчение. Но она не должна узнать, что мне становится легче. Эта сука никогда не должна узнать, что на меня сыворотка действует только временно. Она никогда не должна узнать, что я не стал на 100 % послушным, как некоторые другие подопытные.

Госпожа подошла ближе. Ее сиськи прижались к моей голой груди. Ее губы приблизились к моему уху, а ее рука скользнула вниз по моему животу и остановилась на моем члене. Ее теплая рука обвилась вокруг моей плоти. Она начала гладить меня, мой член твердел от сыворотки.

— Ты будешь убивать, 194-й. Ты убьешь, или она заплатит.

Я стиснул зубы от злости на ее угрозу. Госпожа отодвинулась и, глядя мне в лицо, засмеялась. Но ее рука не отрывалась от моего члена, ее крепкая хватка увеличивала скорость, заставляя мое дыхание прерываться.

Госпожа смотрела на меня, ее глаза сияли силой, пока она не придвинулась еще ближе и прошептала:

— Трахни меня. Жестко. Возьми меня, как животное, которым ты и являешься. — Ее язык лизнул раковину моего уха. — Возьми меня, как уродливый зверь, в которого я тебя превратила!

Меня захлестнула волна гнева, когда я практически почувствовал, как длинные шрамы на моем лице и в голове горят от ее слов. Но выполняя ее команду, мое тело качнулось вперед и схватило Госпожу за волосы. Используя всю свою силу, я прижал ее к стене и задрал юбку. Она никогда не надевала белье. Поэтому я раздвинул ее ноги и ворвался внутрь.

Я был грубым и жестким, каким только можно быть — я хотел, чтобы она страдала, но в криках Госпожи не было боли. Суке нравилось. Она любила боль. Пытки. Она любила заставлять меня подчиняться ее воле. Она любила владеть мной.

Госпожа хорошо меня обучила. Всему, что я делал. Убивал. Трахал. Я мог заставить любого ублюдка заговорить.

Крепче схватив ее за волосы и запрокинув голову, я положил другую руку ей на бедро и многократно вбивался в нее.

Я хотел причинить ей боль. Но чем больше я старался, тем больше она сходила с ума от моей жестокости. Ее киска была мокрой, звуки соков в ее влагалище хлюпали по моему члену.

Я хмыкнул от усилия. Влагалище Госпожи начало сжиматься вокруг моего члена. Я хотел, чтобы это продолжалось. Я хотел заставить ее истекать кровью, вырвать волосы и откусить плоть от ее шеи, но она лишь приказала мне трахаться, так что все, что я мог делать, это трахать эту злобную суку.

Мои бедра начало покалывать, давление от освобождения побежало вверх по спине. Почувствовав, что я готов кончить, Госпожа приказала:

— Не кончай, пока я не скажу, животное!

Моя челюсть сжалась от ее команды, но мое тело подчинилось, мои яйца были полны и болели от необходимости кончить. Я вонзался в нее сильнее, дыхание Госпожи участилось. Агония пронзала пах и член от невозможности найти освобождение, но я принял это. Эта боль будет питать мою месть, когда придет время.

Потому что оно определенно придет.

Госпожа начала стонать, стонать все громче и громче, пока ее влагалище не сжало мой член, как тиски, и она не выкрикнула команду.

— 194-й, кончай. Сейчас!

Моя голова откинулась назад от боли моего освобождения — словно лезвия бритвы вырывались из моей плоти.

Госпоже это нравилось. Ей нравилось мучить меня, морочить мне голову. Я ревел с каждым новым всплеском освобождения. Ревел до тех пор, пока Госпожа не повернулась, оторвавшись от меня и прижавшись спиной к стене.

Мои руки сжались в кулаки, желая обхватить пальцами ее шею. Но Госпожа ухмыльнулась вызывающей ярость ухмылкой и опустила свою черную юбку до колен. Она пригладила волосы руками, затем, придвинувшись ближе, агрессивно ударила меня ладонью по лицу, прежде чем мягко сжать мои щеки в своих ладонях.

— В следующий раз ты сделаешь это жестче. Я превратила тебя в дикаря.

Она наклонилась ближе и прошептала:

— Так что веди себя как подобает.

Мои губы скривились в предупреждающем рычании, вырвавшемся из горла. Она обошла меня без страха, мои глаза следили за каждым ее движением, пока она не полезла в свой пиджак и не вытащила прямоугольное устройство, которое всегда мне приносила.

Мое сердце забилось со смесью облегчения и страха, когда экран ожил. Там была 152-ая. Она спала, свернувшись калачиком на полу своей клетки. Ее худое тело было облачено в белое прозрачное платье, которое они всегда заставляли ее носить.