Когда я поднял голову, то увидел себя в маленьком зеркале, висящем на стене. Я уставился на свое отражение, не признавая уродливого зверя, которым был в этот момент. Мои волосы были выбриты, шрамы и татуировки покрывали каждый дюйм моей кожи. Шрам на моей правой щеке, на левой, на голове и на губе. Шрам на правой щеке, тянущийся от виска до груди, я получил за то, что еще в детстве плюнул Госпоже в лицо. Шрам, который она наносила, пока один из ее Призраков прижимал меня к земле. Она проводила своим ножом по моей плоти, едва избегая моего глаза. Все для того, чтобы показать мне, что я был ее собственностью. Все для того, чтобы я выглядел, как гребаный кошмар. И все для того, чтобы ни одна другая женщина не захотела меня, кроме нее.

Мое тело было чрезмерно мускулистым. Все из-за долгих лет употребления наркотика типа А. И я ненавидел его. Но ошейник, этот проклятый ошейник на моей шее, контролировал мою жизнь. Это явный признак для всех Призраков, что я был собакой Госпожи, ее питомцем, которого она контролировала, чтобы отомстить любому, кто разозлил ее. Питомцем Хозяина, брата Госпожи, который позволил ей иметь меня, лишь бы держать ее подальше от него и его предприятий.

Эта сука была ядом. Ядом, который когда-нибудь я уничтожу.

Я не знал, как долго стоял в центре комнаты, но, когда убедился, что гнев больше не течет по моим венам, я посмотрел через плечо на маленькую грузинку на экране монитора.

Мои глаза сузились. Она что-то знала о Коставе. Мои мысли метались, а голова склонилась набок. Она сказала, что вся ее семья погибла, была убита, но, когда я подумал о ее криках, о хныканье, я заметил дрожь в ее голосе, когда она упомянула своих братьев.

Я не сомневался, что ее семья была убита. Но мой маленький котенок соврал о том, кто на самом деле умер.

Я шагнул вперед, готовый снова вернуться к ней.

Но как только я это сделал, мое тело замерло. Мое сердце заколотилось, а желудок сжался. Ко мне пришло осознание. Я больше не хотел причинять боль маленькой грузинке. Я хотел быть внутри нее. Хотел слышать ее стоны, когда довел бы ее до края. Я хотел, чтобы она сосала мой член, пока я запускаю пальцы в ее волосы. Хотел, чтобы она смотрела на меня своими карими глазами и не видела в них ненависти.

Я хотел чувствовать ее маленькую ладошку на своей груди.

Покачав головой, я попытался сосредоточиться, но все, что я мог видеть — это ее темные глаза, ее розовые губы.

Внезапно в моей голове возник образ сестры, которую трахают как животное. Моя горячая кровь быстро остыла.

«Сосредоточься, — сказал я себе. — Получи информацию от этой суки, избавься от ее тела, а затем убей Коставу».

Снова и снова прокручивая эту мысль в голове, я отпер дверь и пошел по узкому коридору, чтобы встретиться лицом к лицу с женщиной, которая проникла мне под кожу.

Сотни убийств, и она стала первой, кто произвел на меня хоть какое-то впечатление.

Ее глаза тут же впились в мои. В течение нескольких минут мы молча смотрели друг на друга. И все мысли о сестре вылетели у меня из головы, только чтобы смениться маленьким котенком.

Заставив себя пошевелиться, я подошел к ней и взял ее голову в свои руки. Ее щеки пылали, но наши глаза встретились. Как только это произошло, странное чувство снова вспыхнуло в моем животе.

Она считала меня красивым. Она не лгала.

Женщина облизала губы и прошептала:

— Воды.

Госпожа учила меня использовать желания жертв против них самих. Но когда красивое лицо котенка в отчаянии уставилось на меня, я не хотел ничего больше, чем принести ей чертову воду.

Положив ее голову себе на плечо, прижав ее грудь к своей груди, я дотянулся до наручников на ее запястьях и расстегнул их. Безвольные руки котенка упали рядом с ее телом. Наклонившись и одной рукой обхватив ее талию, я освободил ее ноги. Тяжелая цепь качнулась в сторону, наручники теперь лежали на полу.

Странное теплое чувство вошло в мое тело, пока я держал ее в своих объятиях. Ее горячее дыхание коснулось моей шеи, и, подняв руку, я обнаружил, что провожу ею по ее длинным темным волосам. Ощущение ее горячей кожи, касающейся моей, вызвало низкое рычание в моей груди. Волна собственничества пустила корни.

Наклонившись к полу, я поднял бутылку воды и начал наблюдать, как она выпивает жидкость до дна. Ее влажные губы блестели. Затем я бросил пустую бутылку на пол.

Подойдя к пустой стене в задней части комнаты, я потянул вниз за длинный кусок материи, висевший сбоку. Кровать, встроенная в стену, тут же опустилась вниз. Ее маленький матрас был накрыт белой простыней. Толкнув кровать к полу и закрепив ее на месте, я рухнул вниз, забрав женщину с собой. Когда я попятился назад, прислонившись спиной к стене, она подняла голову.

Ее глаза встретились с моими, пока они не опустились, когда она тихо вдохнула. Ее ноги были раздвинуты и оседлали мою талию. Ощущение ее теплого жара заставило мой член дернуться.

Я зачарованно наблюдал, как она оглядывает комнату и матрас, на котором мы сидели. Облизнув губы, она повернулась ко мне и, не встречаясь со мной взглядом, сказала:

— Мы на настоящей кровати.