— Затем я последовала за ней на Холм Погибели и увидела, что люди моей веры сделали с ней.

Боль пронзила мое сердце.

— Я видела это, АК. Моя младшая сестра. Мой лучший друг. Когда я увидела ее снова у нее дома, обнаружив, что она вся в шрамах и не может забеременеть, я не смогла этого вынести.

Я сделала глубокий вдох.

— Я нашла бутылку Кая на крыльце, и это помогло мне забыть.

Более глубокие, темные мысли угрожали прорваться наружу, но я отогнала их прочь. Я не могла справиться с ними сейчас.

— Я не хотела ни о чем знать. Выпивка все это забрала.

— Ты тоже была жертвой этого гребаного культа, ты же знаешь?

Я удивленно повернула к нему голову. Что-то пробежало по его лицу, и движением, которое потрясло меня даже больше, чем его понимание, он поднял руку и смахнул слезы с моих щек. Его ладонь раскрылась, и я прижалась к ней.

— Я не была жертвой, — сказала я, когда мое сдавленное горло позволило. — Я была соучастником, видела, как пострадала моя сестра, и ничего не сделала. Я ничем не лучше тех, кто причинил ей боль.

Я говорила о Лиле, но у меня в голове было кое-что еще. Я была замешана в чем-то гораздо, гораздо худшем. В чем-то непростительном.

— Ты ошибаешься, Рыжая, — сказал он, и, хотя его слова нашли уголок в моем сердце, я никогда не смогу поверить, что они были правдой.

АК обнимал меня, пока я плакала. Я не понимала, почему он так поступал, но меня утешала его доброта. Ни один мужчина прежде не одаривал меня такой милостью. Я открыла свои опухшие веки. АК все еще наблюдал за мной, как ангел-хранитель.

Дьявол с ангельскими глазами.

— Я скажу тебе одну вещь, Рыжая. Ликер — хороший слуга, но чертовски жестокий хозяин. Продолжай идти тем же путем, каким шла, и тебе будет более чем хреново.

Он убрал руку с моего лица, и я мгновенно соскучилась по теплу. Откинувшись на спинку стула, он указал на дом.

— Ты здесь для того, чтобы убедиться, что спиртное снова станет твоей сучкой. А не наоборот.

Несмотря на слабость в моем теле и эмоции, рвущиеся из сердца, я поймала себя на том, что улыбаюсь его странному употреблению слов. Возможно, ему это тоже показалось забавным — я была убеждена, что в его красивом мрачном выражении лица, я уловила едва заметную улыбку.

Зевок сорвался с моего рта, и усталость обрушилась на меня с полной силой.

— Тебе нужно поспать, — сказал АК.

Я была полностью с ним согласна.

— Спи как можно больше в течение следующих двух дней. Если ты выспишься, то будешь чувствовать себя не так хреново.

— Ты раньше тоже имел с этим дело? — спросила я, и по едва заметному движению его головы поняла, что это была правда.

Выражение его лица говорило само за себя.

Я оставила его у костра. Войдя в дом, взглянула через кухонное окно на таинственного мужчину, который каким-то образом стал моим компасом во внешнем мире.

Его тело обмякло в кресле, а руки обхватили голову. На минуту мне показалось, что я увидела, как его плечи затряслись, как будто он плакал. Но я была уверена, что это просто игра света. АК был сильным мужчиной, как я полагала, с прекрасным сердцем. Я была уверена, что ничто не сможет заставить его сдаться. Мне хотелось бы иметь хоть каплю его силы.

Через несколько минут я была в своей постели и засыпала. Моя ноша почему-то стала немного легче. И за это можно было благодарить только одного человека — человека дьявола с ангельскими глазами.

Фиби

Я проснулась под уже знакомые звуки щебетания птиц и шелеста листвы на ветру. Едва открыв глаза, я приготовилась к недомоганию, к изнеможению, которое чувствовала каждый день с момента нашего приезда, но, ощутив лишь приглушенные оттенки этой боли, улыбнулась с облегчением.

Два дня я то и дело засыпала. Спала, ела, принимала душ, потом снова спала. За это время я очистила организм больше, чем когда-либо думала смогу это сделать, и постепенно мне становилось лучше. Легче дышать, легче ходить, легче говорить. Все казалось… легче. Тяжесть в груди было легче переносить.

Я приняла душ и оделась в свое любимое платье, которое АК прихватил для меня, оно было оливкового цвета. Проведя расческой по волосам, я вышла на улицу, где, знала, найду АК. С момента нашего приезда он проводил большую часть времени на улице. Казалось, что ему невыносимо находиться в этом доме. Иногда, когда я просыпалась посреди ночи, чтобы сходить в туалет, то видела его снаружи, бодрствующим в кресле у костра. Он не спал.