Я держал взгляд направленным вперед, уставившись в стенку фургона. Пока не почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Когда я посмотрел вниз, глаза Фиби, покрытые синяками, были открыты. Я напрягся, когда мой взгляд встретился с ее.

— Вик, езжай домой окольными путями и гаси свет. Они будут кишеть на главных дорогах через несколько минут. Это дерьмо не закончится, пока мы не проедем через ворота лагеря.

Я не сводил глаз с лица Фиби, и та маленькая улыбка, которую она постоянно демонстрировала мне, растянула ее губы. Мое сердце разорвалось прямо по середине.

Своим хриплым, искаженным голосом она прошептала:

— Безопасность…

Через секунду ее глаза закрылись, но я не переставал смотреть на нее. Я не мог отвести взгляд. Даже когда фургон остановился, я не мог оторвать глаза.

«Безопасность», — сказала она.

Что бы это, бл*дь, для нее ни значило.

***

Когда фургон остановился у моего дома, я прижал Фиби к груди и вышел на воздух. Она стонала в моих руках, когда ветер трепал ее поврежденную кожу.

Райдер стоял возле двери в мой дом с медицинской сумкой в руках. Малыш Эш был перед дверью Флейма, а в окне я видел Мэдди, которая наблюдала за происходящим.

Флейм направился прямо к Эшу, а затем вошел в дверь своего дома. Я двинулся к своей, взглянув на теперь уже бритоголового Пророка и сказал:

— Следуй за мной.

Я прошел в свою спальню и положил Фиби на кровать. Она застонала, выгнув спину дугой, когда я отступил назад. Ее рыжие брови нахмурились, а ноги стали беспокойными.

Я смотрел, как пальцы на ее левой руке ощупывают правую руку. Ногти начали царапать, ища место введения героина.

— Могу я?.. — спросил голос позади меня.

Я оглянулся на Райдера, стоящего в дверном проеме. Но глаза этого урода были устремлены не на меня, а на Фиби.

— Давай, — я отступил назад.

— Черт, — пробормотал Райдер под нос, опускаясь на колени и открывая свою сумку.

Он поморщился, глядя на ее раны. Рука, проводившая по рукам и ногам Фиби, остановилась в воздухе и сжалась в кулак.

— Мне очень жаль, — сказал Райдер Фиби.

Если я не ошибаюсь, голос этого засранца надломился. Его голова опустилась и закачалась из стороны в сторону.

— Мне чертовски жаль.

Мои глаза сузились, когда я наблюдал за ними, и грудь сжалась от того, как он говорил с ней. Я знал, что они были знакомы. Знал, что его близнец-психопат трахал ее дольше всех. Но мне не нравилось, как близко был к ней Райдер. Какому-то проклятому режущему чувству в моей груди не нравилось, как близко он был с ней знаком.

— Ее насиловали и избивали. Не знаю, как долго.

Райдер повернул голову, чтобы выслушать меня, и, клянусь, этот ублюдок вытер глаза.

— А еще она на героине. Мудак Мейстер держит всех сучек на этом дерьме.

Вспомнив о причине, по которой Райдер находился в своём доме, он начал осматривать повреждения Фиби.

— Мне нужны полотенца и вода. Мы должны вымыть ее.

Из коридора послышались шаги. Я оглянулся: Малыш Эш уже собирал то, что просил Райдер. Я даже не заметил, что пацан был рядом. Когда он вернулся, я вопросительно поднял бровь.

— Подумал, что понадоблюсь тебе, — сказал он.

Я взъерошил его темные волосы и забрал у него таз с водой. Поставил его рядом с Райдером, в это время Эш передал полотенца.

— Подожди на кухне, парень, — велел я.

Я наблюдал, как Райдер вымыл кожу Фиби и начал накладывать швы. Он перешел к ее киске и повреждениям, которые были там. Я напрягся. Если быть честным по отношению к Пророку Придурку, этот ублюдок был бесстрастным и, бл*дь, профессионалом. Но глядя, как он приближается к ее киске, я чуть не сошел с ума. Поэтому сосредоточился на лице Фиби, на ее глазах, которые то открывались, то закрывались. Ее губы разомкнулись, и язык провел по потрескавшейся плоти.

— Ей нужна вода, — сказал Райдер, зашивая порез на ее бедре.

Стиснув зубы, я помчался на кухню и прошел мимо Эша, который сидел за столом. Я взял стакан и наполнил его водой. Вернувшись в спальню, я протянул его Райдеру. Бывший брат посмотрел на мою руку.

— Тебе придется самому это сделать. Я должен зашить эти порезы, чтобы в них не попала инфекция.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Открыв их снова, я переместился к изголовью кровати и сел на край.

Фиби застонала и повернула голову в мою сторону. Ее глаза открылись, и ее чертов голубой взор устремился прямо на меня. Ее губы подергивались, мое тело напряглось, гадая, не попытается ли эта сучка снова улыбнуться мне. Но она задыхалась от жажды, поэтому я осторожно провел рукой по ее затылку и наклонил ее шею. Тощее тело Фиби было легким, как перышко. Она издавала болезненные звуки, когда я двигал ею, но все это время ее остекленевшие глаза не отрывались от моих.