Я медленно повернула ручку и открыла дверь. Я не могла сдержать эмоций, которые нахлынули на меня, когда я увидела Сапфиру, чистую и бодрую, лежащую в центре аккуратно застеленной кровати. Ее карие глаза были большими и испуганными, но, когда они увидели, как я нервно вошла в комнату, они наполнились чем-то совершенно другим. Страх исчез, и на их месте появилась… любовь. Любовь и счастье… и мое сердце взлетело на неизвестную высоту.

— Сапфира, — прошептала я срывающимся голосом, когда рыдания, которые пыталась сдержать, вырвались наружу.

Я быстро подошла к ее кровати и села на край. Опасаясь, как бы не задеть ее раны, я посмотрела на дочь. Никогда еще не чувствовала себя такой счастливой.

Ее пальцы дернулись, как будто жаждали моего прикосновения, как будто нуждались во мне. Я мягко переплела наши пальцы. Мы обе вздохнули. Встретившись с ее взглядом, я сказала:

— Я думала, что потеряла тебя.

Сапфира улыбнулась и покачала головой. Затем ее рука крепче сжала мою.

— Я тоже думала, что потеряла тебя.

Ее голос был таким же сладким, как и в моем сне.

— Ты спасла меня, — сказала я, чувствуя, как мое сердце разрывается от воспоминаний.

— Мне пришлось.

Она попыталась пододвинуться ближе. Я пересела к ней и положила руку на ее мягкую щеку. Она была похожа на ангела. Мой ангел.

— Не могу представить себе мир без тебя.

Наши взгляды встретились, и ее кожа расцвела смущенным румянцем.

— Не можешь? — прошептала я и почувствовала, как каждое ее слово прочно закрепилось в моем сердце.

— Нет.

Одинокая слеза скатилась по ее гладкой щеке.

— Ты… ты моя мама.

Я смотрела, как она пытается улыбнуться сквозь слезы. Радостный смех вырвался из моего горла, и я поцеловала ее в макушку.

— Да, — ответила я и не смогла сдержать улыбки.

Я вздохнула и отодвинулась. Сапфира посмотрела на дверь. Проследив за ее взглядом, я увидела, что там стоит АК. Я улыбнулась, когда его темные глаза встретились с моими.

— Это АК.

Он наклонил голову в знак приветствия. Повернувшись обратно к своей… дочери, я сказала:

— Он моя любовь. Часть моего сердца.

— Тот, о котором ты мне рассказывала? — робко спросила она, прячась от его внимания.

— Да.

— Я познакомилась со своей тетей Лилой. — Она улыбнулась. — Она мне понравилась. Она вымыла меня, когда я проснулась.

Я закрыла глаза, охваченная волной радости, которую почувствовала, когда подумала о своей любимой сестре, ухаживающей за моей драгоценной дочерью.

Я услышала, как АК отошел от двери, и Сапфира проводила его взглядом.

— Мы теперь будем жить той жизнью, о которой ты говорила?

— Да. — Я сжала ее руку. — Мы будем жить так, как всегда должны были жить.

Она нервно опустила глаза.

— Я… Я стану твоей дочерью? — она замолчала. — Настоящей дочерью?

— Если ты этого хочешь, — сказала я, молясь всеми фибрами души, чтобы она сказала «да».

Она снова посмотрела на меня сквозь длинные ресницы.

— М-могу ли я называть тебя… мама?

Последнее слово было произнесено шепотом. Но это была благодать. Благословение, чистое и простое. Мягко произнесенное прощение за все мои ошибки.

Новое начало.

— Да, — сказала я и нежно обняла ее. — Да.

Потом мое сердце расцвело, когда она прошептала:

— Мама.

Я закрыла глаза и насладилась этим звуком. Четырнадцать лет. Я ждала четырнадцать лет, чтобы услышать это из ее уст.

— Мама? А как насчет остальных? Другие сестры, которые были схвачены?

Мое сердце разбилось.

— Они исчезли, дорогая. Никаких следов… И, боюсь, никакой надежды. Здешние люди пытались их найти, но их местонахождение, к сожалению, неизвестно.

Сапфира молчала, услышав эту новость. Я не была уверена, что она сможет больше выносить грусть. Моя дочь была сыта по горло своей молодой жизнью.

— Мама? — тихо спросила Сапфира несколько мгновений спустя. — Ты можешь побыть со мной, пока я не усну?

— Конечно, — сказала я, чуть не лопаясь от радости.

Я легла рядом с ней на кровать и обняла ее за плечи. Она легла в мои объятия и счастливо вздохнула.

— Ты расскажешь мне об этом мире? — спросила она с усталостью в голосе.

— Это не похоже ни на что из того, что мы когда-либо знали, дорогая.

Я закрыла глаза и подумала об АК. Подумала о его доброте, смехе и его чистом сердце. Я вспомнила, как Лила смеялась, когда бегала с Грейс по лужайке. И я рассказала ей обо всем. Обо всем хорошем, что у нас было отнято в нашей жизни, и я знала, что теперь моя девочка тоже увидит это.