Малыш Эш перестал издавать звуки рыданий. Я открыл глаза, думая, что он мне что-нибудь скажет. Что он посмотрит на меня и заставит оттолкнуть. Но он этого не сделал. Вместо этого он схватился за мой жилет и снова заплакал.

Я уставился на него, стараясь держать себя в руках.

Он прикасается ко мне. Он прикасается ко мне. Он хороший. Он твой гребаный брат.

Малыш Эш оставался в таком положении десять минут. Я мысленно считал минуты и секунды. В конце концов он отпустил мой жилет и поднял голову. Его лицо было красным и покрытым пятнами. Он отвел глаза, когда я посмотрел на него.

— Теперь ты в порядке?

— Да, — прохрипел он и откашлялся. — Спасибо, Флейм.

Я кивнул. Что-то чертовски странное взорвалось у меня в груди. От этого мне стало тепло. Не знаю, что это было.

— Извини за то, что был гребаной киской, — сказал он.

— Ты не киска, — сказал я. — Ты убил одного ублюдка. Ты Палач. И ты снова убьешь. АК говорил мне, что большинство людей сходят от этого с ума. Но ты не такой, просто немного не в себе. И дело сделано. Больше такого не повторится.

— Хорошо.

Наступило молчание. Я не знал, что еще сказать, но Эш заговорил первым:

— Извини, что пришел сюда. Сам не понял как это произошло, в одну минуту я на байке, а в другую — у твоей двери.

Его лицо было ярко-красным.

— Я скоро уйду. К Слэшу или Вику. У АК полный дом.

Мне не понравилось, что он собирается жить у Слэша или Вика.

— Тебе нравится в этом доме? — спросил я.

Эш поднял голову; я заметил это боковым зрением.

— Да, — тихо сказал он. — Мне нравится быть с тобой и Мэддс.

— Можешь остаться здесь на ночь.

Я поднялся с дивана. Больше не мог выносить всю эту болтовню.

— Правда?

Я кивнул.

— Мэддс ничего не меняла в дальней комнате. Она твоя.

— Спасибо, Флейм, — сказал он.

Я был почти у двери спальни, когда оглянулся. Он продолжал сидеть на диване. Я взглянул на дальнюю комнату, где он должен был остаться на ночь. Подумал о том, что он будет там каждый день. И мне… понравилось.

Я закрыл глаза, глубоко вздохнул и спросил:

— Хочешь здесь жить?

Эш ни черта не сказал в ответ. Я открыл глаза, собираясь просто оставить его в покое, но он уже стоял на ногах, глядя на меня.

— Ты серьезно? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я переехал к вам?

— У тебя есть комната в этом доме. Ты должен ей пользоваться.

— Да.

Он улыбнулся. Моя челюсть сжалась.

— Не говори пока АК. Подожди, пока все это дерьмо с Фиби не уляжется. Он может плохо воспринять твой уход.

— Ладно, — сказал Малыш Эш.

Я кивнул и повернул дверную ручку спальни. Мне сейчас же нужно было уйти. Моя голова была слишком переполнена.

— Флейм? — крикнул Эш, заставляя меня остановиться.

Я не оглянулся.

— Спасибо. — Он говорил чертовски тихо. — За все. Мне… — Я услышал, как он глубоко вздохнул. — Думаю, мне понравится здесь жить.

Я снова кивнул. У меня не было слов.

Я толкнул дверь и захлопнул ее. Мэдди стояла у кровати и ждала. Она тоже плакала, черт возьми.

— Что? — Я рванул вперед. — Почему ты плачешь?

— Я люблю тебя, Флейм, — сказала она, беря меня за руки.

Я нахмурился.

— Не понимаю. Почему ты плачешь?

— Я слышала, ваш разговор. — Она улыбнулась. — И слышала, как ты попросил его жить с нами.

— Ты же говорила мне, что я должен подумать об этом. Я подумал и попросил его переехать. Он сказал «да».

Мэдди обняла меня за талию.

— Я так горжусь тобой, Флейм, — прошептала она, и я почувствовал, как у меня снова сдавило грудь. — Как только я начинаю думать, что не смогу любить тебя еще сильнее, ты идешь и доказываешь, что я ошибаюсь.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я и поцеловал ее в макушку.

Потом я замер. Каждая гребаная частичка меня замерла. Мои глаза были прикованы к кровати. Мэдди рисовала. Отпустив ее, я подошел ближе и взял блокнот. Лед наполнил меня, и я посмотрел на Мэдди, ожидая ответа.

Она пожала плечами.

— Нет, это не так. И знаю, что может пройти некоторое время, прежде чем мы будем к этому готовы.

Она подошла ко мне, и я снова уставился на рисунок. Я не знал, что, черт возьми, происходит со мной, мне было одновременно и жарко и холодно. Бл*дь, я запутался.

— Просто мне было интересно, сможем ли мы когда-нибудь это сделать.

Мэдди положила голову мне на бицепс. Ее рука пробежалась по рисунку. Она нарисовала меня. И себя, с ребенком на руках.

— Не уверена, сможем ли мы когда-нибудь это сделать. Но то, что я только что услышала, заставило меня поверить, что, возможно, однажды, мы… могли бы.

— Мэдди.