Я молнией пронесся по старым улицам. Закусочная, в которой я обедал каждый день. Тату-салон, где я сделал себе первую татуировку… белая сила. Я стиснул зубы, просто вспоминая это. Вспоминая, как Хаша и его отца выгоняли из закусочной, словно на дворе были шестидесятые, и черное с белым не смешивалось. Я предполагал, что этот город — место, которое время забыло. Застрял в прошлом. Узкие умы и еще меньшая терпимость ко всему, что выходит за рамки нормы.

Сиа сжала мою талию сильнее, как будто знала, что я воюю сам с собой. Я был как летучая мышь из ада, когда я рванул по асфальту и выехал на проселочные дороги, которые вели туда, где, как я знал, должен был быть мой брат. Земля была мокрой. Мы только что пропустили налетевшую бурю. Мое тело напряглось, увидев знакомые деревья неподалеку.

«Это оно?» — спросила Сиа, приблизив губы к моему уху.

Я кивнул. Впервые я не мог, блядь, говорить. Все, что я видел, были призраки той ночи. Видел оранжевое свечение от пламени, которое разрывало мир моего лучшего друга, когда он сидел рядом со мной в грузовике. Это я отвез его на гребаное родео в тот день. Если бы я не… если бы он остался…

Тогда я бы его потерял .

Я покачала головой. Потому что, как бы я ни любила его родителей, я видела, что с ним сделала их потеря… Я бы не справилась с его потерей. Он думал, что зависит от меня. Я бы лишилась гребаной конечности, если бы его не было со мной.

Ужас охватил меня, когда я свернул на дорогу, по которой раньше сворачивал каждый день. Внезапно стало холодно. Когда я ехал по дороге, моя кожа покрылась шишками, а по позвоночнику потек лед. Снова почувствовав это, Сия поцеловала меня в затылок… прямо над цифрами, которые причинили Хашу столько боли.

Я затаил дыхание, когда мы вошли на территорию Дюранда. Первое, что я увидел, была куча дров, которая раньше была их домом. Руки Сии сжались на моем порезе. Мои руки сжались на руле. Сбоку стоял грузовик.

Затем я заметила знакомую пару ботинок у стены дома. Я спрыгнула с велосипеда; Сиа быстро последовала за мной. Мои ноги замерли, когда я завернула за угол.

Чертов поток слез навернулся на мои глаза, когда я увидел эту сцену. Тишина, на полу, избитый и, блядь, покрытый грязью, дрожащий… между двумя самодельными крестами.

Любовь не различает цвета…

Я на секунду отвернулся и провел рукой по волосам. Я боролся с гребаным железным кулаком, который только что врезался мне в грудь и схватил мое сердце мертвой хваткой.

«Тише», — закричала Сиа, ее голос был чертовски болезненным шепотом. «Боже, детка, что ты наделал?» Она наклонилась и провела руками по его избитому лицу. Ее слезы брызнули на его щеки. Затем она замерла. Я проследил за тем, что привлекло ее внимание. В руке Хаш держал фотографию. Единственную фотографию, которую нам удалось спасти из-под обломков, прежде чем мы сели на попутный грузовик и убрались из города.

Я услышал, как у Сии перехватило дыхание. Она взяла фотографию из рук Хаша и поднесла ее к груди. Ее глаза закрылись, когда она плакала. Плакала о паре, которую никогда не знала. Ее трясущиеся руки надежно убрали фотографию в карман.

Она почти уничтожила меня, блядь. Потому что Дюраны любили бы ее. Они бы, блядь, приняли ее так же, как и меня. Она бы тоже обрела их как свою семью.

И ей бы они понравились.

«Тише», — прошептала она и поцеловала его в губы. Нога Хаша двинулась. Я подошла ближе, ожидая, что он снова двинется. Моя кровь застыла в жилах. Пожалуйста, черт возьми, проснись. Пожалуйста . «Тише?» — снова попыталась Сия. Тихий стон вырвался из уст Хаша. Он был весь в грязи. Его губы посинели. Я не была уверена, было ли это из-за побоев, которые он получил, из-за холода или и того, и другого. Гнев пронзил меня, когда я стояла, когда я думала о том, кто мог причинить ему вред. Мне было интересно, искал ли он Джейса и остальных придурков. Затем…

«Сия?» — прохрипел знакомый голос.

Это было как возвращение домой, черт возьми.

Сиа кивнула, не в силах говорить сквозь слезы. Она положила его голову себе на колени. Я перевела взгляд с брата на кресты, вбитые в оскверненную землю. Чертов болезненный звук вырвался из моего горла, когда я увидела, что он вырезал. Мама. Папа.

Он никогда не был на могиле своей мамы. И мы понятия не имели, что сделали с его папой. Его бросили вместе с другими людьми, у которых не было никого, кто мог бы заявить на них права.

«Что с тобой случилось, детка?» — прошептала Сиа. Глаза Хаша были открыты. Налитые кровью, тусклые и чертовски уставшие.

Он попытался встать, но ему пришлось держаться за ребра. Сиа оглянулась на меня, ее потрясающее лицо было поражено горем по моему сломанному брату. Мои ноги медленно несли меня вперед. Я упал в жижу грязи, в которой он лежал. Его голубые глаза нашли меня, затем он сломался. Сиа прижала его крепче. Брат даже не жаловался, что она причиняет ему боль. Вместо этого он висел на ней, как будто она была единственным, что держало его в живых. Сиа плакала, держа его. Держала его в месте, которое было его гребаным адом на земле.

Потом ко мне протянулась рука. Закрыв глаза, я потянулся и схватил Хаша за руку и, черт возьми, просто держал.