— Я не тот Лука, которого вы знали. Я кто-то новый. Кто-то, кого создал ГУЛАГ. Я не могу и не позволю, чтобы Заал снова страдал от рук того человека. Его брат спас меня.

Ничто из того, что вы скажете, не помешает мне чувствовать родство с ним. — Лицо Луки стало суровым, и он подчеркнул: — Мне плевать, что он Костава. Мне плевать, если ты не будешь рисковать нашими людьми ради него. Потому что я иду туда, и я сильнее и эффективнее в убийстве, чем двадцать наших людей вместе взятых. Заал ничего не знал о своей семье. Он не его отец. Нашего дедушку убил не он. Но его брат спас мою жизнь, и он спас жизнь Талии. — Он язвительно рассмеялся. — Так получилось, что семья, которую ты так сильно ненавидишь, Костава, великие враги Толстых, спасли обоих твоих детей. А без Анри и Заала мы оба были бы мертвы. У тебя не было бы наследников твоего гребаного трона.

Мой отец побледнел, а Лука, смотрящий пахану братвы прямо в глаза, добавил:

— Я был заперт в клетке, слетел с катушек, меня постоянно насиловали и принуждали к гребаным убийствам. Я ни за что не оставлю Заала на произвол судьбы. Его взяли ребенком и заставили делать то, через что прошел и я. И так же, как и я, он никогда не будет тем же мальчиком, которого похитили. Тот мальчик стал кем-то другим, как и я.

Он навсегда останется Заалом Коставой и 221, как и я всегда буду Лукой Толстым и 818.

Часть меня всегда будет Рейзом. И ничто, бл*дь, этого не изменит.

Лука посмотрел на меня.

— Я вытащу его, Тал. Я клянусь тебе, как твой брат и как твой Князь.

Лука повернулся, чтобы уйти, но отец шагнул вперед. Лука замер.

— Лука, — сказал отец и откашлялся. — Я горжусь тобой в этот момент. Я так тобой горжусь.

Пахан кивнул в знак согласия и вздернул подбородок.

— Ты говоришь, как настоящий Князь, Лука. Я ждал, чтобы увидеть этот подъем в тебе. Кто знал, что именно Костава вдохновит тебя на эти перемены.

Лука сглотнул и, взяв Кису за руку, молча повел ее к выходу. В их дом.

В комнате было душно и напряженно, и я почувствовала, как атмосфера изменилась.

Поднявшись на ноги, я шагнула в объятия матери, когда отец вышел вперед. Я приготовился к его гневу, к его осуждению и разочарованию. Вместо этого он обнял меня и поцеловал в голову.

С глазами, полными слез, он отступил назад.

— Я не могу потерять и тебя, Талия, — хрипло сказал он, заставив мою решимость рухнуть. Я отстранилась, но отец отвернулся и махнул рукой, отпуская нас с матерью.

Мама провела меня из гостиной в спальню. Когда дверь закрылась, она села рядом со мной на кровать. Я взяла ее за руку и спросила:

— Что теперь?

Мама глубоко вздохнула и с опытом сильной и истинной жены братвы ответила:

— Мы ждем, Талия. Мы сидим спокойно и ждем.

Как только мы вошли в дом, я прошел в гостиную и начал расхаживать по комнате.

Я был готов. Был готов идти в логово Джахуа спасать Заала.

Краем глаза я заметил, что Киса села на диван, прикусив ноготь зубами. Ее лицо было обращено к окну, но по языку ее тела я знал, что она напряжена.

Она была полностью погружена в свои мысли.

Я сосредоточился на своей жене, паникуя о том, что именно занимает все ее мысли.

Затем я подумал о задаче, которую собирался выполнить. Я собирался убить Джахуа и его клан, если они встанут на моем пути.

Я был готов сделать это, но знал, как Киса относится к моим дракам. Я знал, что она ненавидит их. Но Заал нуждался во мне, чтобы спасти его. Талия нуждалась в этом. Это нужно и Анри. А мне необходимо отомстить за Анри раз и навсегда.

Я закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Я не знал, как уравновесить свою потребность убивать и быть лучшим для моей жены. У меня заболела голова. От этого стало трудно дышать.

Услышав, как Киса встала с дивана, я открыл глаза и наблюдал, как она направляется ко мне. Жена остановилась прямо передо мной с непроницаемым лицом и взяла меня за руку. Я посмотрел на наши сцепленные руки, а затем прямо ей в глаза.

Я так боялся того, что она скажет.

— Присядь со мной, lyubov moya, — сказала Киса, подводя меня к дивану. Она села, и я тоже. Рука Кисы крепко сжимала мою. Она притянула меня ближе к себе и поцеловала в губы.

Киса застонала, когда я просунул язык ей в рот, наслаждаясь ее сладким вкусом, поражающим мое горло. Но затем она отстранилась, опустив глаза. Я склонил голову набок и уставился на жену. Я понятия не имел, о чем она думает.

Глубоко вздохнув, Киса положила наши соединенные руки себе на колени, а свободной рукой описала маленькие круги на тыльной стороне моей ладони.

В комнате стало тихо, если не считать нашего напряженного дыхания. Я задался вопросом, не хочет ли она, чтобы я объяснил, почему согласился на это сегодня вечером.