Руки 901-ого прижимали меня к его груди, и как раз перед тем, как мое тело наполнилось ярчайшим светом, он накрыл мой рот своим, глотая мои крики.

Мое тело выгнулось дугой, когда 901-ый проревел о своем освобождении. Его голова откинулась назад, а шея напряглась. Его израненное тело было раскрасневшимся и влажным. Это было прекрасно, этот момент был восхитителен, как и он сам.

Вздымающийся теплый воздух от тепла душа прилипал к нашей коже. Он удалился, когда холодный сквозняк из двери камеры отрезвил нас. Голова 901-го упала мне на плечо. Я погладила его по спине, чувствуя странную легкость в сердце.

Как только я попыталась сообразить, что это было за ощущение, 901-ый поднял голову.

— Я чувствую себя по-другому. — Он вытащил свою руку из-под моей и приложил к груди. — В моем сердце. Это кажется другим. Я изменился.

Мой желудок перевернулся, зная, что он тоже это чувствует. Сделав столь необходимый вдох, я спросила:

— Кажется ли это легким, как будто в любой момент оно может загореться?

901-ый кивнул, его понимающее выражение лица говорило мне, что я описала это совершенно правильно.

— Что это? — спросил он, и на его лбу появились морщины замешательства.

Следуя тому, что подсказывало мне мое сердце, я ответила:

— Я думаю, это означает то, что мы обрели покой в объятиях друг друга. Я думаю, это означает... — я замолчала, неуверенная, правильно ли использовать это слово.

— Что? — настаивал он. — Скажи мне.

Проведя рукой по его волосам, просто чтобы еще раз прикоснуться к нему, я нервно спросила:

— Счастье?

У меня перехватило дыхание, когда 901-ый замер. Собрав остатки своего мужества, я добавила:

— Думаю, это значит, что мы... счастливы.

901-ый замер, затем со слезящимися глазами повторил.

— Счастливы. Вместе мы создадим счастье.

Я улыбнулась. Свободно улыбнулась и освободилась. И когда 901-ый придвинулся ко мне и обнял меня своими сильными руками, я заснула, положив руку ему на грудь, с пьянящим чувством этого вновь обретенного счастья в моем сердце.

Лука

Нераскрытое местоположение

Грузия

Восточная Европа

Моя нога подергивалась, когда самолет начал снижение. Виктор находился в передней части самолета, приводил в порядок документы. Абель, его связной, помогал ему. Заал и Валентин сидели напротив меня. Заал казался воплощением спокойствия, находясь в своем кресле. Валентин же был полной его противоположностью. Его глаза были дикими, а тело дергалось, словно накачанное наркотиками, которые наполняли наши вены так много лет.

Последние несколько недель Валентин посвятил себя тренировкам для смертельных поединков. Он сосредоточился исключительно на том, чтобы направить свою ярость для достижения своих интересов. Как он и обещал, его умение обращаться с пиканами стало поразительным. Его сила и способность эффективно убивать были не хуже, чем у нас с Заалом. Но лучшей частью арсенала Валентина была его непоколебимая вера и стремление вернуть свою сестру. Это желание компенсировало бы любую нехватку подготовки, которую он бы показал в бою. Будучи Ubiytsa (убийцей), его способность убивать была непревзойденной. С ним все будет в порядке.

Увидев землю Грузии, показавшуюся в иллюминаторе частного самолета Кирилла, я наклонился вперед, чтобы встретиться взглядом с Заалом и Валентином.

— Уверены, что план вам понятен?

Заал кивнул, и Валентин выплюнул:

— Да.

Желая убедиться, я сказал:

— Виктор — менеджер Нью-Йоркского ГУЛАГа. К Волкову мы не имеем никакого отношения. Абель уже одобрил нас без вопросов, так что для Господина мы просто еще один подпольный бойцовский клуб. Ничего важного. — Заал и Валентин слушали внимательно. — Я абсолютный чемпион, которого вернули после побега.

Печаль распространилась в моей груди. Я использовал историю Анри, чтобы звучало правдоподобно. Прочистив горло, я указал на Заала.

— Тебя выкупили у русских, а именно у Волковых. Ты был слишком диким и необузданным. Виктор выкупил тебя, чтобы ты дрался в его ГУЛАГе.

Заал кивнул.

Затем я указал на Валентина.

— Ты убил Госпожу и ее Призраков после того, как твой ошейник вышел из строя. Но ты не помнишь об этом. Один из Призраков выжил и пришел в ГУЛАГ Виктора, где продал тебя и сбежал из Америки.

Губы Валентина скривились от отвращения, но он кивнул. Удерживая его внимание, я дополнил:

— Мы обсуждали это тысячу раз, но когда ты увидишь свою сестру, то не должен подавать виду, что знаешь ее. Держи себя в руках, пока не появится возможность нанести удар. Если она все еще жива спустя все это время, то она сможет прожить еще несколько дней.

— Затем Господин мой, — прорычал он, и я кивнул, соглашаясь.