Он приблизился к нему и опустился на пол. Без промедлений он принялся есть. Я наблюдала, как 901-ый торопливо поглощает свой обед. У него было так много еды, что моя голова пошла кругом. Меня кормили лишь малыми порциями. Мой желудок заурчал, пока я смотрела, как он жадно поглощает еду.

901-ый перестал есть, когда звук моего урчания заполнил большую камеру. Я покраснела от смущения, ощутив на себе суровый взгляд бойца, светлая прядь волос которого упала на лоб от быстрого движения. Я не знала почему, но эта выбившаяся прядь волос делала его почти… доступным?

На долю секунды он перестал быть воином, каким я его знала.

Щека 901-ого раздраженно дернулась, когда мой желудок снова заурчал. Бросив еду, он выругался:

— Шлюха.

Не раздумывая, я подняла голову и ответила:

— Да, я — шлюха. Та, которая не хочет, чтобы ее отдали тебе.

Как только слова слетели с моих губ, мои глаза расширились. Поднесся пальцы к губам, я побледнела. Краем глаза, я заметила, как голова 901-ого наклонилась набок. Подняв свою голову, я увидела, что его сердитое выражение лица сменилось на шокированное.

Я прокрутила в голове его слова и мой ответ. Напрягла мозг в поисках ответа. Потому что это не был родной язык Господина или охранников. Это также был не родной язык Майи. Это был другой язык. Язык, который я знала, который ощущался так же естественно, как дыхание, но на котором я понятия не имела, что говорю.

Я сглотнула, покачав головой в замешательстве от слов, которые произнесла. 901-ый хриплым голосом спросил:

— Ты говоришь по-русски?

— Я — русская, — машинально ответила я.

Я заерзала на месте, от шока прикрыв рот рукой. Затем убрала руку и прошептала:

— Я — русская? — мои брови в замешательстве поползли вниз.

Я подняла глаза и увидела, что 901-ый наблюдает за мной. Очень внимательно наблюдает. Только на этот раз в его жестком взгляде читалось что-то еще.

Подтверждение.

— Русская, — прошептала я.

Я медленно наклонилась вперед и спросила:

— Что значит русская?

901-ый смотрела прямо на меня. Подняв руку, он постучал ею по груди прямо над сердцем:

— Это Россия. Я русский.

Он затих, затем указал своей рукой между нами:

— Ты и я сейчас говорим на русском языке.

Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я все еще говорю с ним на этом странном языке. Затем, словно снова погрузившись в сон, я представила себе мужчину со шрамами, говорящим со мной по-русски.

«Ты — больше, чем число… — он говорил со мной по-русски. — Я освобожу тебя от этой жизни, обещаю. Только держись…»

Мужчина протянул ко мне мизинец, и я соединила с ним свой. «Обещаю», — ответила я. Потом снова наступила темнота.

Я сморгнула воспоминание. Обратившись к 901-ому, спросила:

— Мужчина, который всплывает в моей памяти, говорил со мной на этом языке. Он сказал мне, что придет за мной. Он обещал освободить меня, — я подняла мизинец и добавила, — он сцепил наши мизинцы и пообещал.

— Кто он? — прохрипел 901-ый.

— Не знаю, — я постучала себя по голове, — я вижу его в воспоминаниях, но не знаю, кто он.

901-ый молчал несколько минут, уставившись в стену рядом со мной, погруженный в свои мысли. Я откинулась на стену позади себя, забившись в угол камеры, изо всех сил стараясь вспомнить хоть что-нибудь. Но ничего не было.

— Это страна, — 901-ый нарушил молчание.

Я подняла на него глаза. Его взгляд был устремлен все так же прямо.

— Что?

901-ый моргнул, затем повернулся ко мне.

— Россия. Это страна. Мы сейчас в Грузии, — он стукнул себя кулаком по груди. — Россия — мой дом. Я русский.

Он произнес эти слова так, словно пытался убедить себя в том, что говорит…

Как будто он тоже пытался заставить себя вспомнить.

Мой желудок ухнул, наполняясь смесью сочувствия и возбуждения. Затем 901-ый протянул палец. Указывая им на меня, он сказал:

— Ты тоже русская. То, как ты произносишь слова… этому не учат. Это исходит от сердца.

Наклонившись вперед, я спросила:

— На что она похожа? — я оглядела камеру. Думая о Кровавой Яме, спросила: — Она похожа на Кровавую Яму?

901-ый нахмурился и покачал головой. И как-то странно на меня посмотрел.

— Нет, это страна. Кровавая Яма — это место. Место, созданное Господином, — он стиснул зубы и прошипел, — это ад.

Я вздрогнула от резкого тона его голоса. Опустила взгляд и призналась:

— Не знаю, что это значит. Не знаю ни о чем, что может быть за этими стенами.

Я постучала себя по голове. Привлекая внимание 901-ого, я добавила:

— В своей голове я вижу обрывки воспоминаний, не связанных с этим местом, — облизнув нижнюю губу, продолжила, — я пряталась под кроватью, комната была холодной… но нас нашли.

Слезы наполнили мои глаза. Я чувствовала печаль и страх, которые испытывала в тот момент, как будто это случилось только вчера.

— Кто нашел тебя?

В животе что-то оборвалось, и я побледнела.