От слов Грейс Лила вздрогнула, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки. От одной мысли о том, что Иуда хотел сделать с этим ребенком, меня замутило.

— Да, — задыхаясь, сказала Лила. — У нас есть свой дом… с комнатой, которая, кажется, только тебя и ждала.

Грейс засмеялась от счастья, а Лила стояла и с ошеломлённым выражением лица глядела на своих сестер.

— Пойдем, малыш, мы покажем тебе твой новый дом.

Кай наклонился и взял Грейс на руки. Лила, Кай и Грейс ушли, Грейс всё время смотрела на них в полном восхищении.

Остальные братья тоже начали потихоньку заходить в клуб. И я понятия не имел, какого хрена мне делать. Неожиданно рядом со мной оказалась Белла, совершенно потрясенная всем случившимся.

— Белла, — окрикнула ее Мэй. — Я отведу Стефана и Руфь к себе домой, чтобы они могли отдохнуть. Стикс даст двум другим твоим друзьям комнаты в клубе.

Мэй посмотрела на меня и улыбнулась.

— Уверена, что ты хочешь побыть с Райдером.

Стикс зыркнул на меня многозначительным взглядом. Я понял его намёк, его безмолвное послание. Потом он поднял руки и сделал мне несколько знаков. Я кивнул, затем потянулся к Белле.

— Что он сказал? — спросила она.

Я натянуто улыбнулся.

— Что я могу привести себя в порядок в клубе, в его старой комнате.

От улыбки Беллы у меня сжалось сердце.

— Он снова тебе доверяет? — с надеждой спросила она.

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Белла коснулась ладонью моей щеки.

— Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. Нужно вымыться.

Я последовал за Беллой к зданию клуба, а потом отвел ее в старую комнату Стикса. Здесь всё осталось таким же как раньше. Белла закрыла за нами дверь, заперев от всего внешнего мира, и встала передо мной. Я не знал, что сказать.

Моё сознание окутал густой туман. Глаза жгли слёзы. И я очень устал.

Просто чертовски устал.

Не говоря ни слова, Белла начала сбрасывать с меня одежду. Я не сопротивлялся. Пока она стаскивала с меня куртку и рубашку, мои руки безжизненно висели вдоль тела. Все время, пока она меня раздевала, я смотрел на ее потрясающее лицо, и в моём скованном оцепенением сердце мелькнул слабый проблеск надежды.

Потому что теперь она станет свободной.

— Сколько тебе лет на самом деле? — спросил я.

Я вдруг осознал, что ей вовсе не двадцать три. Что это было очередной уловкой, чтобы Иуда не узнал, кто она такая.

Белла замерла.

— Двадцать шесть. Мне двадцать шесть лет, — она провела рукой по моему голому торсу. — А тебе?

— Двадцать четыре, — произнёс я. — Но я чувствую себя стариком. Мне кажется, будто я прожил тысячу жизней.

Я прислонился к двери.

— Я устал, Белла. Я… я так чертовски устал.

На ее лице промелькнуло беспокойство. Не говоря ни слова, она взяла меня за руку и повела в ванную. Как всегда, ванная была чистой и полностью укомплектованной полотенцами и всякой прочей хренью, какая только могла понадобиться — клубные шлюхи всегда стремились получить одобрение. Белла подошла к душу. Она какое-то время пыталась разобраться с тем, как он включается, но вскоре в ванную заволокло паром. Я вдохнул теплый воздух и закрыл глаза.

Внезапно нежные руки коснулись пуговицы на моих кожаных штанах. Я посмотрел вниз; Белла стянула их по моим ногам, пока они совсем не упали, и я не предстал перед ней совершенно обнаженным.

Она сбросила с плеч бретельки своего платья. Когда платье скользнуло к ее ступням, и мне открылось ее прекрасное, совершенное тело, мне оставалось только смотреть.

Белла была такой красивой, такой доброй и такой чертовски сильной…

Я ее не заслуживал.

Она взяла меня за руку и повела в душ. Когда на мою истерзанную ранами и порезами кожу хлынула обжигающая вода, я зашипел. Белла развернула меня к струе воды, и я не противился. Сейчас мне не хотелось принимать никаких решений. Мне больше не хотелось брать на себя ведущую роль. Не хотелось думать, не хотелось вспоминать… ничего.

Вода потоком лилась мне на голову. Руки Беллы скользнули к моему телу. Она принялась смывать с меня остатки сегодняшнего дня — кровь, дикий ужас от собственной беспомощности, от того, что я не в силах спасти невинных людей.

Когда сквозь щели в броне моего сознания начали просачиваться воспоминания, у меня перехватило дыхание и, чтобы не упасть, я ударился ладонями о кафель. Но Белла не остановилась. Ее руки втирали мне в волосы и бороду шампунь, смывая с них кровь… целое море грёбаной крови.

Затем, одно за другим, на меня лавиной хлынули лица мертвых… множество лиц, испуганных лиц мечущихся, взывающих о пощаде детей, которым так никто и не протянул руку помощи. Людей, в которых стреляли, когда они пытались убежать, боясь умереть. Крики, заглушающая страдания музыка.