— У нее нет родителей, — лицо Руфи исказилось от горя. — А сейчас и подавно.

Она притянула ребенка к своей ноге и обняла ее.

— Фиби хотела, чтобы девочку забрала ее сестра и помогла ей обрести нормальную жизнь. Фиби сказала… сказала, что она напомнила ей сестру, когда та была совсем маленькой.

Кай стоял молча, и, если не ошибаюсь, у него увлажнились глаза. Руфь ждала, что скажет Кай, но тот смог лишь кивнуть. Руфь провела рукой по светлым волосам Грейс.

— Фиби заботилась о ней, потому что не могла вынести, чтобы с ней обращались так же, как с сестрой. Она держала ее подальше от мужчин, — Руфь указала на девочку. — Недавно Иуда назвал ее Далилой. Ее окаянное имя Далила.

— Как ее зовут? — произнёс Кай низким и надтреснутым голосом.

— Грейс, — проговорил я. — Фиби сказала мне, что ее настоящее имя Грейс.

Кай кивнул и произнёс:

— Значит, бля*ь, она идет с нами.

Я заметил, как все братья переглянулись, не понимая, что за хрень происходит. Это было уже слишком. Всё это было слишком.

Стикс откашлялся, потом начал говорить жестами, Кай, как всегда, перевел:

«Они едут с нами. У нас имеются грузовики в восточной точке, откуда мы вошли. И нам сейчас же нужно отсюда убираться»

Руфь взяла Грейс на руки, и девочка робко уткнулась лицом ей в шею. И мы побежали. Мы свалили из общины. Менее чем через двадцать минут мы уже были на пути к Палачам … оставив коммуну в прошлом.

Вместе с моей верой.

Вместе с моим мертвым братом…

… вместе с последним актом моего искупления.

Потому что я знал, что меня ждёт. Но я был этому рад. Я убил своего брата, потому что это было справедливо.

Теперь пришло время закончить то, что началось давным-давно.

И это тоже будет справедливо.

Райдер

Когда мы подъехали к обнесенному забором клубу, уже начали сгущаться сумерки. Я, в полном оцепенении, ехал рядом со своими бывшими братьями.

Каждый раз, когда я думал о том, что только что произошло, моё сознание, словно отгораживалось от этого. Я пытался представить себе лица погибших, но все они расплывались в неясное пятно. Пытался вспомнить последний вздох Иуды… но в голове была пустота.

Когда мы приблизились к воротам клуба, у меня задрожали руки. Я попробовал унять дрожь, но ничего не вышло. Я видел, как с соседнего байка за мной наблюдает Смайлер.

Но я никак не мог унять эту грёбаную дрожь.

Как только мы подъехали, ворота открылись. У меня мучительно сжалось сердце, когда я увидел, как двери клуба распахнулись, и на улицу выбежали Белла, Мэй, Лила и Мэдди. За ними мчалась Красотка с Летти. Они совсем не изменились с тех пор, когда я видел их в последний раз.

Белла обыскала толпу лихорадочным взглядом. Когда ее голубые глаза остановились на мне, она прикрыла руками рот. Не сдерживая слёз, она побежала ко мне. Я сделал над собой усилие и слез с байка, чтобы ее поприветствовать. Она застыла передо мной.

— Райдер, — прошептала она, скользя по мне потрясенным взглядом.

Я посмотрел на себя. На мне была кровь Иуды. Подняв руку, я обнаружил, что вся она ярко-красная от крови, а на костяшках пальцев содрана кожа.

Белла наклонилась и обняла меня за пояс. Затем вгляделась мне в лицо обеспокоенным взглядом. Я смотрел ей в глаза, по щекам у меня текли слёзы. Белла зажмурилась и глубоко вздохнула.

Снова открыв глаза, она произнесла:

— Ты это сделал… Он… он мёртв?

Я кивнул головой. Безо всяких слов. Я не мог ничего сказать. Белла прижалась ко мне, не обратив никакого внимания на засохшие пятна крови, забрызгавшей все моё тело. Я обнял ее так крепко, как только мог.

Она была так мне нужна.

Так отчаянно необходима.

Я услышал доносящиеся до нас обрывки фраз. Услышал, как братья рассказывают о случившемся.

«Массовое самоубийство… яд… и дети тоже… Райдер его убил…»

Белла напряглась в моих объятиях. У нее задрожали губы.

— Все погибли? И невинные люди… дети..?

Я закрыл глаза и кивнул. Белла отступила назад. Я посмотрел на нее. Ее глаза заволокло скорбью.

— А Руфь, Стефан, Самсон, Соломон? Все они… мертвы?

— Нет, — быстро ответил я, затем повернулся к припаркованным рядом грузовикам.

Хаш открыл дверь автомобиля, и оттуда вышли Соломон и Самсон. Не успели они сделать и шага, как к ним подбежала Белла и, плача от облегчения, заключила каждого в объятия. Они неловко обняли ее в ответ.

Увидев соскользнувшего с заднего сиденья Стефана, она отошла от братьев и с такой же радостью поприветствовала и его. У меня сжалось сердце; она даже не знала, что обнимает собственного отца.

Отца, который ее обожает.