Стикс покачал головой. «Нет. Заплатил шерифу. Он был рад, что они ушли. Он знал, что это легкая плата, приходить к нам за деньгами за молчание». Стикс бросил на стол часть денег Эша и сел обратно. Он посмотрел на меня. «Ему нужно прекратить это дерьмо», — сказал Стикс. «Я был с ним мягок только потому, что он твой брат, и он потерял лучшего друга. Но если он продолжит давить на меня…»

АК прочистил горло. «Ему нравится убивать, Флейм. Это послужит ему хорошую службу в этом клубе, но он слишком безрассуден, оставляет следы. Если его поймают копы, которые не у нас на зарплате, он может отсидеть серьезный срок. Разрушить его чертову жизнь».

Я оглядел стол. Они все смотрели на меня. Я не хотел, чтобы они все, черт возьми, смотрели на меня. Я ненавидел людей, которые смотрели на меня.

АК повернулся к Стиксу. «Я поговорю с Эшем. Присматривай за ним получше». Он повернулся ко мне. «Ему нужно успокоиться, братец. Я понимаю, что он потерял Слэша, но парню всего восемнадцать. Он, блядь, катится по наклонной. Он умрет, если свяжется не с теми людьми». Боль, словно в меня стреляли, пронзила мой живот. Эш не мог умереть. Он был моим братом. Я не всегда его понимал. Но он был семьей. Он и Мэдди, и АК, и Вайк, клуб. Но я не знал, как сделать его лучше. Мэдди всегда знала ответ на все вопросы, но даже она не знала этого.

«Ублюдок — это мини-Пламя», — сказал Викинг. «Трансформируется в тебя с каждым днем». Викинг кивнул Танку. «Хорошая работа над татуировками пламени, кстати. Рукава Эша выглядят круто». Танк отдал честь Викингу.

Я посмотрел на стол. Я не хотел, чтобы Эш был таким, как я. Я был облажался. Чертов дебил. Эш был лучше меня, умнее, не был медлительным или глупым. Я не хотел, чтобы он был психом с пламенем в крови, одним из дьявольских.

Стикс ударил молотком. Мои братья вышли из-за стола, но я остался на своем месте. Я не знал, как спасти Эша. Я не знал, как, черт возьми, спасти себя. Я не спас свою маму. Я не спас Исайю. Не так давно я тоже хотел умереть. Умолял АК положить этому конец, когда огонь в моем теле начал уничтожать меня. Мэдди спасла меня. Но у Эша не было Мэдди. У него не было никого, кто мог бы успокоить пламя, сразиться с демонами в его душе. Он был один.

Может быть, ему нужна была своя собственная Мэдди.

«Пламя?» Я поднял голову. АК стоял рядом со мной. «Я отвезу нас в больницу на одном из грузовиков клуба». Он мотнул головой в сторону двери. «Фиби была там с Лайлой с тех пор, как она вошла. Я заберу ее. Когда будешь уходить, возьми грузовик, который вел Зейн. Парень вернется со мной. Нам с ним нужно поговорить по-настоящему, черт возьми».

Я последовал за АК к грузовику. Когда мы выехали из комплекса, то увидели Стикса впереди. «Он забирает Мэй и встречается с Каем и детьми», — сказал АК. Но мне было все равно. Я все еще чувствовал это колющее ощущение в животе. Черт, меня тошнило. Я не мог выкинуть Эша из головы. Или его лицо, когда он посмотрел на меня, а затем вылетел из комнаты. Почему он посмотрел на меня? Он что-то хотел от меня? Он хотел, чтобы я что-то сказал? Мне стоило пойти за ним? Он не хотел меня. Он не хотел разговаривать со мной в коридоре перед церковью. Он никогда не хотел разговаривать со мной. Он даже больше не разговаривал с Мэдди, а ведь он всегда говорил с ней.

«Я не знаю, как, черт возьми, сделать его снова правильным», — выпалил я. Я не мог, блядь, сидеть спокойно — в моей голове было слишком много дерьма, слишком много тумана, через который я не мог прорваться, так много вопросов и мыслей, что моя голова чертовски болела. Я не мог выбраться из этого чертового тумана. Он так и не рассеялся, но в некоторые дни он был гуще и темнее, чем в другие. В некоторые дни я терялся. Сегодня я, черт возьми, потерялся.

Я не хотел этого делать, но моя рука опустилась к запястью. Я чувствовал шрамы на руках под кончиками пальцев, все тысячи порезов, которые я нанес себе за эти годы. Я чувствовал, как сталь ножа в кармане обжигает мои джинсы. Я закрыл глаза, когда почувствовал, как пламя в моих венах поднимается выше, подавляя холодную кровь, которая мчалась слишком быстро, пытаясь убежать. Я не мог, черт возьми, выносить это. Я больше не мог этого выносить. Я впился ногтями в свою плоть, чтобы остановить пламя, чтобы насытить огонь. Я зашипел от резкого удара боли. Шрамы под моими пальцами начали пульсировать, как будто у них было собственное сердцебиение, выталкивая кровь из-под них на поверхность, позволяя ей вытекать. Я вспомнил, как ощущался нож, когда он погружался в мою кожу. Сталь позволяла крови вытекать, чтобы охладиться, чертово удовольствие, которое это приносило...