«Ты здесь раньше, чем я думал». Он не говорил о минутах или часах; он говорил о гребаных днях. Я протолкнулся мимо него. Я был гребаным звеном. Я поднимал тяжести каждый гребаный день. Крис был невысоким и тощим. Он никогда не вставал у меня на пути, независимо от того, насколько я был моложе его. «Должен сказать, когда Радж послал тебя ко мне, я думал, что это будет раз в гребаную голубую луну, когда ты зайдешь, как тот английский ублюдок. Знаешь, за кокаином, чтобы расслабиться. А не за этим бесконечным краном. Мой гребаный банковский счет начинает любить тебя, ирокез». Я вошел в его дерьмовую кухню. Он жил в гребаном притоне для крэка, замаскированном под свалку, посреди нигде.
Повернувшись, я закрыл глаза. «Мне нужно что-то покрепче. Дерьмо, которым ты меня пичкаешь, не длится достаточно долго. Оно слишком слабое». Я резко открыл глаза и прищурился на Криса. Я шагнул к нему. Он отшатнулся. Я практически чувствовал запах страха, исходивший от него. «Ты ведь меня не обманешь, верно? Я нихуя не ценю, что ты меня обманываешь дерьмом вполсилы».
«Мохок», — сказал он, используя единственное имя, которое ему когда-либо давали для меня. «Я не был. Клянусь. Ты думаешь, я бы связался с кем-то из вас, Палачей?»
«Тогда что, черт возьми, происходит? Потому что они вернулись. Грёбаные мертвецы вернулись! Слэш вернулся в мою комнату с огромной пулевой раной в голове, каждую ночь, преследует меня каждую ночь! Кокс забрал его и остальных. Но теперь он вернулся. Он возвращается всё время, блядь, и твой кокс ни хрена не делает!» Я моргнул и увидел, что Крис прижат к стене, держа его воротник в своих руках. Я отпустил его и отступил назад. «Дай мне что-нибудь, что заберёт всё это дерьмо». Я подумал обо всех шлюхах, которых трахал. И каждый раз, когда я это делал, все ёбаные образы моего папочки и его друзей всплывали в моей голове. Воспоминания, которые мне нужно было забыть, прежде чем они, блядь, сведут меня с ума!
«Мохок, успокойся нахуй», — сказал Крис. Радж не назвал ему моего настоящего имени. Крис ни хрена обо мне не знал. «Ночные кошмары? Это то, что ты хочешь, чтобы ушло?» Ночные кошмары? Я не знал, что это за херня. Я не был психиатром. Я просто знал, что хочу, чтобы все, что было испорчено и крутилось двадцать четыре часа в сутки в моей голове, ушло. Я просто хотел, чтобы моя голова успокоилась. Я устал чувствовать себя дерьмово. Я хотел быть онемевшим. Чертовски блаженно онемевшим.
Крис подошел к своему шкафу с припасами и достал несколько пакетиков. Он вернулся. «У меня есть то, что тебе нужно. Кокс больше не действует на тебя. Тебе нужно что-то покрепче. К счастью для тебя, у меня есть крепкая дрянь».
Крис потянул меня за руку и закатал рукав рубашки. Я отдернул руку назад. «Не мою чертову руку», — прошипел я, зная, что он собирается сделать, хотя меня нисколько не волновало, что дошло до этого. Крис кивнул. Он потянулся вперед и начал расстегивать ремень моих джинсов. Моя рука автоматически сдавила ему горло за гребаные секунды. «Ты лучше назови мне действительно вескую причину, почему я не должен сломать твою чертову шею пополам».
Крис вцепился в мою руку. Я ослабил ее достаточно, чтобы он мог говорить. «В пах», — выдавил он, его голос вырывался шепотом через его узкое горло. «Если ты не хочешь, чтобы на твоей руке были видны следы от уколов, ты можешь сделать укол в пах».
Я прищурился, глядя на ублюдка, но отпустил его шею и начал расстегивать ремень. Я вытащил пистолет из пореза и направил его ему в голову. «На всякий случай, если это все извращенный план отсосать мой член или что-то в этом роде». Крис не двинулся с места. Я спустил джинсы до бедер и протянул руку. Он наложил мне эластичный жгут.
«Оберните его вокруг бедра». Я сделал, как он сказал. «Вы должны быть очень осторожны, чтобы не задеть артерию». Моя челюсть сжалась, когда Крис указал на место, где была вена. Я посмотрел вниз и увидел синий след под кожей. Я положил длинный жгут в рот и протянул руку. Крис сжег лекарство в фольге, пока оно не стало жидким. Он вставил его в иглу и передал мне. Я замер, глядя на иглу. «Вы видели, как я доставал его из пакета. Он чистый».
«Я выяснил, что это не так…» — предупредил я.
«Так и есть. Клянусь». Я поднес иглу к вене. «Вводи в направлении сердца». Я сделал, как он сказал, и, блядь, ждал. Я вытащил иглу из паха и натянул джинсы. Я ждал, что что-то произойдет. Крис уставился на меня, в его глазах был чистый, блядь, страх. И затем я начал чувствовать это. Как лава, загустевающая в моих венах, я начал чувствовать это. И это, блядь, уничтожало все на своем пути. Дюйм за дюймом плоти покрылось лавой, и это уничтожило воспоминания о моей маме, висящей на дереве, и папе, ползшем в подвал со мной, с игрушками в его гребаных руках.