Выхватив зонтик, я отправила его в мусорное ведро и выдавила вежливую улыбку. Я не собиралась с ним флиртовать. Поэтому решила просто оставаться дружелюбной, пока не закончится моя смена или Уилл не переключится на кого-нибудь, кто окажется рад светской беседе. Перед уходом я взглянула на полную бутылку в его руке и большой палец, слишком медленно растирающий конденсат на поверхности стекла. Полагая, что повторить напиток не нужно и разговор окончен, я вернулась к работе. Уилл опустился на пустующий барный стул, развернувшись так, чтобы видеть зал.

– Мне нравятся твои волосы, – сказал он, обращаясь ко мне, но с интересом изучая посетителей.

– А мне – твоя рубашка, – просто из солидарности выпалила я.

Он оглядел себя, словно забыл, что на нем надето, а потом почему-то издал фыркающий циничный смешок. Сиреневый оттенок ткани был практически идентичен цвету моих волос.

– Мы должны сделать селфи. – Его предложение не было похоже на шутку, и в привычной картине мира даже не показалось бы мне неуместным. Посетители часто дурачились и подшучивали, предлагая выпить на спор, чтобы не оплачивать счет или пробуя смешать коктейли самостоятельно. Но, учитывая обстоятельства, я не могла позволить незнакомцу сфотографировать мое лицо. Даже у девочек было правило: не хранить и не выкладывать фото со мной в соцсетях; я не очень убедительно ссылалась на стеснительность и превосходство внутреннего мира над внешним, они наверняка не покупались, но уважали мои личные границы без протестов и давления.

– Может быть, в другой раз. – Выудив двадцатку из стеклянной чаши, я упорхнула в сторону кассы.

Посетители продолжали подходить, выстраиваясь в очередь, и вскоре я слишком увлеклась работой, меня даже почти не заботила мысль о парне, чье присутствие все еще ощущалось слишком интенсивно. Но иногда глаза неизбежно попадали в пленительный водоворот его взгляда, тело приходило в негодность, а руки будто росли не из того места. Я пролила коктейль дважды и один раз перепутала заказ, прослушав просьбу клиента.

Не могла описать точно, какой силой обладал этот необъяснимый магнетизм, но его воздействие на меня было неоспоримо, как существование материков и океанов. Уилл одновременно притягивал своей загадочной аурой и пугал до чертиков. За эти годы я повстречала немало привлекательных парней, но не все они могли похвастаться той же мужественностью, сочащейся из каждой поры, хотя ее обладателю даже не нужно было делать или говорить ничего сверхъестественного. Всего и требовалось – сидеть в расслабленной позе, облокотившись на стойку, изучая посетителей и обстановку, но каждый раз, как его глаза слишком надолго задерживались на моем лице или с особой тщательностью сканировали помещение, нервная дрожь пробирала мои внутренности, превращая их в желе. Он напомнил мне каменное изваяние со слайда профессора этнографии – неподвижное, но излучающее энергию невероятной мощности. И что-то подсказывало, что это влияние было не менее отравляющим, чем космическая радиация тысячи остывших звезд.

– Ты пялишься. – острый локоть впился мне в бок, а Рин опустила грязный поднос на нижнюю часть стойки, скрытую от глаз посетителей. Она прошлась лукавым взглядом по Уиллу и проурчала почти по-кошачьи: – Вкусняшка.

– Я на диете, так что валяй, – ответила я со смешком.

– Да брось, Ви, он ведь глаз с тебя не сводит. Я наблюдала за вами полвечера, и это самое близкое к возгоранию соединение, все равно что поднести зажигалку прямиком к бутылке бурбона.

– Прекрати так смотреть, он поймет, что мы говорим о нем, – шикнула я, делая вид, что нарезаю лайм. От нервов руки тряслись, из-за чего при соприкосновении с ножом бедный цитрус превратился в сочное месиво, заливая все вокруг липкой кислотой.

– И что в этом такого? – Она посмотрела на меня как на идиотку.

Я не могла бы быть более очевидной в своем нежелании отвечать, поэтому спросила:

– Какого цвета его глаза?

– Что?

– Его глаза, какого они цвета?

Рин прищурилась, уставившись на Уилла, и чуть вытянула шею, обвитую ожерельями из бисера.

– Синие, кажется. Здесь так темно, черт его разберет… – Она склонила голову набок, потом на другой, и мне захотелось залезть под стойку, чтобы сгореть там от стыда в одиночестве. – Да, синие определенно.

– Это подходит, – выдохнула я с облегчением.

– Ну и славно. Эй, красавчик! – позвала Рин – Да, вот ты! Не поможешь открыть? – Она схватила первую попавшуюся бутылку ликера с нижней полки, но та уже была откупорена, поэтому подруге ничего не оставалось, как закрутить пробку вручную как можно туже, сунув бутылку мне в руки.