Это сущая правда. Всякий раз, стоило близнецам заикнуться об этом, Ник белел как полотно и притворялся глухим. Ему нравилось быть тренером, но получать тумаки на поле, когда из твоей жизни пропали обезболивающие, – наивысшее проявление мазохизма. Пришлось пообещать ему маленькое вознаграждение за этот товарищеский матч.

– За соучастие полагается двойное наказание, кстати, – он незаметно опускает руку на мою ягодицу и сжимает.

– Твои наказания все больше похожи на похвалу. Как человек с почти десятилетним опытом на должности директора должна сказать, что тебе следует пересмотреть систему поощрений.

Рука сжимается сильней, и я вопреки здравому смыслу почти стону, зарываясь лицом в его грудь.

– Эй, это что, его рука там на ее… – раздается за спиной голос Райана.

– Заткнись! Привет, ребята, – радостно кричит Элли, ковыляя к нам.

– Вы бы постеснялись, здесь же дети, – не унимается Донован. И в доказательство его слов из-за спины своего отца выходит угрюмый Макстон. Его черная челка почти закрывает зеленые глаза, которые не отрываются от телефона, когда он говорит безразличное «Хэй», прежде чем направиться в сторону пустой трибуны.

– И тебе привет, – недоуменно бормочу, вырываясь из объятий мужа и поворачиваясь к ребятам лицом, но сильная рука притягивает меня спиной к груди Ника и прижимает плотнее, так что я чувствую что-то твердое на своей пояснице. Ничего не подозревающая Элли делает снимок, на котором мое полное удивления лицо теперь навеки запечатлено рядом с чеширской улыбкой моего мужа. Локоть сам подается назад, и я ударяю им в бок Ника.

– Прекрати!

– Прости, принцесса. Видит Бог, я стараюсь быть хорошим человеком, но ты делаешь задачу практически невыполнимой. – Он нагло ухмыляется позади меня. – Что это с Максом?

– Ох, он такой с самого дома, – жалуется Элли, вздыхая и убирая фотоаппарат от лица. – Райан пытался поговорить с ним в самолете, но получил только этот игнорирующий вид.

– Понадобится время, ему всего девять, – говорит Райан, не спуская глаз с сына. Он пытается выглядеть беззаботным, но под этой маской скрывается ощутимое беспокойство. – Лучше переехать сейчас, чем когда он обзаведется девушкой, – добавляет он, приобнимая Элли со знающим видом.

Я узнала их историю в день нашего знакомства, помню, как умирала от ревности после рассказа о нелепых ухаживаниях Ника и драме, разросшейся на этой почве. Но с тех пор, как мой муж вернулся из реабилитационного центра, не было ни дня, чтобы я не чувствовала себя единственной во всем мире, и это знание погасило огонь. Мы довольно быстро нашли общий язык с Элли, которая тогда уже вынашивала Макса, и теперь, спустя долгие годы нашей дружбы, семья Донованов решила перебраться в Бостон, чему я радовалась даже больше, чем дети Рождеству.

Меня не покидает тяжелое чувство, что я дерьмовый отец, поэтому рука цепляется за плечо Элли в поисках любой дозы успокоения. Макс продолжает игнорировать наше существование с момента, как мы сообщили ему о том, что теперь будем жить на другом конце страны, но оно и понятно, я бывал в этой шкуре, несмотря на то что обстоятельства были немного другими.

Наша семья слишком много времени проводила в разъездах, живя в Чикаго, проекты Элли требовали ее присутствия в разных точках земного шара, да и компания с годами разрослась настолько, что теперь филиалы «РайЭл» буквально повсюду, а для этого пришлось облететь немало мест. Мы чертовски устали и хотим обрести настоящий дом, без суеты и многочисленных перемещений, особенно теперь, когда новая жизнь появится на свет совсем скоро. Вторая моя рука опускается на округлый живот жены, и тяжесть в груди немного стихает.

– Я скажу мальчикам, чтобы составили ему компанию. – Лив сочувственно улыбается и уходит в сторону дома, возвышающегося на холме прямо за общественным центром Каллаханов.

Кей смотрит ей вслед как потерявшийся щенок, разве что не скулит, и это заставляет меня выдавить ядовитую ухмылку.

– Что? – спрашивает он, сдвинув брови.

– Детка, пожалуйста, щелкни эту физиономию на память, чтобы я мог поднимать себе настроение всякий раз, просто взглянув на фото, – говорю Элли, и она недоумевающе переводит взгляд с меня на Кея.

– Пошел ты, придурок, – ворчит тот, поднимая с земли три разбросанных шлема. – Я в душ, располагайтесь. И скажите Андерсу не парковаться на лужайке.

Он уходит, а я подавляю желание пойти к Максу. Есть только один человек в мире, способный заставить его оторваться от телефона прямо сейчас. Поэтому беру телефон и посылаю короткое сообщение с одной лишь фразой «код красный», ответ приходит незамедлительно.

Сью: Что это, блин, значит?

Ну, попытаться стоило.

На время, пока наш дом готовят к переезду и обустраивают, мы решили остановиться у Ника и Лив. Я искренне надеюсь, что компания близких друзей поможет Максу обжиться в Бостоне. До начала учебного года целых три месяца, а у дедушки Брайана уже начался сезон рыбалки, и он пообещал взять мальчиков с собой, чтобы устроить им настоящие рыбацкие выходные с плаванием на лодках, ночевкой в домике на берегу озера и вечерами у костра.