К своим двадцати семи годам я мог уверенно сказать, что жизнь изначально делит людей на баловней судьбы и неудачников. Первые срывают долбаный джекпот, купаются в любви родителей, имеют кучу друзей, пользуются успехом у женщин и находят любовь всей своей жизни буквально в соседнем доме. Вы спросите, что остается вторым? Да ни хрена! Они сваливают из дома еще до совершеннолетия под свист прилетающих в спину проклятий. Потом кое-как перебиваются, живя у друзей, и старательно надрывают зад, выкарабкиваясь из гребаной ямы, пока вконец не разочаровываются в себе, сталкиваясь лбом со стеной под названием «ты хороший парень, но…».

Я слышал эту фразу столько раз, что мог бы сделать ее своим официальным слоганом. Она буквально была высечена у меня на лбу, как ебаное клеймо. Все девушки вокруг так или иначе считали меня слишком милым, романтичным, обходительным, добрым… Обычно хорошими и милыми называют тех, о ком больше нечего сказать. Если бы они только знали, сколько тьмы заглушил в себе, не желая хоть каплю быть похожим на человека, называющего себя моим отцом.

Мне повезло, что в студенческие времена я познакомился с парнем, чей старик взял меня на поруки, не дав снюхаться с отморозками из местной общаги или того хуже – вернуться туда, где все началось. Брайан Донован буквально заменил мне отца.

Ди был младше на два года, и мы быстро спелись, играя за университетскую команду по футболу. Только вот мои успехи в учебе с детства едва ли можно было назвать выдающимися из-за нерегулярного посещения школы и параллельной работы, которая помогала сводить концы с концами. Все, что держало меня на плаву в Гарварде, – спортивная стипендия и категорический отказ Брайана брать плату за жилье.

Несмотря на то что моим главным желанием было покончить с бедностью и стать игроком НФЛ, отсутствие отношений всегда тяготило. Пару раз пробовал встречаться с девчонками, но все это заканчивалось большим жирным ничем.

В тот день, уже после переезда в Чикаго, я проклинал всякое желание заниматься спортом, когда после дикого похмелья решил нарезать круги в парке у озера. Остановился, чтобы выхаркнуть легкие, подальше от прогуливающихся людей, и мой взгляд привлекла невысокая темноволосая девушка с хмурым лицом, швыряющая камни в Мичиган. Она была такой хрупкой, но то, с какой силой и злостью посылала булыжники в воду, заставило меня улыбнуться.

Залип на это зрелище на долгих десять минут, пока мой рот сам собой не открылся, напугав незнакомку и заставив ее обернуться. С той минуты все пошло кувырком. Может, я какой-то наглухо отбитый дурак, верящий в любовь с первого взгляда, а может, просто жертва насмешки судьбы, но в тот день как одержимый постоянно проверял свой телефон в надежде, что фотографии на хрен мне не нужного камня придут на почту.

Что-то неуловимое мелькнуло в выражении ее лица, когда она впервые посмотрела на меня этими огромными зелеными глазами. Так уже смотрели на меня однажды. С отчаянием, которое бывает во взгляде человека, желающего быть любимым. Тогда мы едва ли обменялись парой фраз. Понятия не имею, чем была вызвана тоска в голосе девушки, но порыв защитить ее и спрятать от всего плохого плотно засел в голове. А потом и в сердце.

Сморгнув воспоминания, отвел взгляд от четырех пустых рамок на стене в моей гостиной. Раньше я не понимал, как люди могут часами таращиться на скучные работы в галерее, а теперь хотел круглыми сутками видеть их в своем доме. Чертов Ди сорвал их перед уходом, разодрав на куски. У меня на почте все еще были исходники, но рука не поднималась вернуть кадры на стену. Они больше не мои. А она никогда и не была моей.

Столько дней торчать в квартире, прикидываясь по телефону заболевшим, было не свойственно для меня. И тренер это знал. Как и то, что лучше дать мне остыть, чем выпустить на поле в таком состоянии. Я отпнул пустую коробку от вчерашней пиццы в сторону, чтобы расчистить себе путь в кухню. Есть не хотелось, но и потерять в весе в разгар сезона тоже; слишком долго рвал зад, пробиваясь на вершину спортивной карьеры, чтобы потерять это место, уподобившись сопливым девчонкам из романтических комедий, которые так любила моя двоюродная сестра Джулия.

Резкий звонок в дверь вызвал в похмельном мозгу адскую боль. Я проигнорировал его, потому что никого не ждал. Вынул из холодильника банку «Сэма Адамса» и приложил к пульсирующему виску. Звонок повторился, после чего в замочной скважине ковырнули ключом. Всего один человек имел дубликат от моей квартиры. Быстро развернувшись, проорал:

– Катись на хер! – поспешив захлопнуть уже открывающуюся дверь.

– Милое приветствие. – Передо мной стоял высокий блондин, которого я видел на футбольном матче с Элли. Скотт. Донован пытался вытащить застрявший в замке ключ, нервно дергая рукой.