Сердце невыносимо защемило. Я не могла даже двинуться или сделать вдох. Я только чувствовала, как крепко его руки сжимают меня, и что ему этого мало. Он впивался в меня всем телом, как будто я какое-то сокровище, которое нужно оберегать всеми силами и защищать собой.
Ужаснее всего было осознавать, что я должна уйти от него прямо сейчас. Оставить его, ничего толком не объяснив и выдумав уйму несусветной чуши. Он трепетно обнимал меня и ничего об этом не подозревал. От этой мысли я еще сильнее вдавливала пальцы в его руки, пытаясь отпечатать на себе каждое его прикосновение. Я беспредельно любила его. И я должна была лишить его этих чувств.
Глаза зажмурились, не позволяя слезам вырваться наружу. Я лежала в его руках, боясь шелохнуться, и молила время застыть на этом моменте. Я бы отдала все на свете, лишь бы мне не пришлось покидать эту постель, его объятия, его самого.
Я ощутила, как его хватка ослабла, и Нэйт умиротворенно засопел, зарывшись лицом в мои волосы. Последние часы покоя. Можно начинать обратный отсчет.
Пролежав так еще некоторое время, я поняла, что сон для меня сегодня – недостижимая роскошь. Я аккуратно выскользнула из объятий Нэйта, набросила легкий халат и вышла на террасу с видом на Мичиган.
Уже начинало светать, но тяжелые тучи настойчиво затягивали небо, откладывая наступление утра. Первые лучи солнца безуспешно пытались пробиться сквозь плотные серые облака, чтобы одарить Чикаго последним летним теплом. Казалось, что даже погода предчувствовала неминуемые перемены и менялась на соответствующую им. Я облокотилась на перила и вдохнула влажный студеный воздух. Страх высоты испарился. Казалось, что груз, повисший в груди, прочно придавил меня к холодному полу террасы, и кроме него внутри больше ничего нет. Я не чувствовала холода, я даже не обратила внимания на первые упавшие капли дождя на лицо. Я стояла и вглядывалась в нарастающие волны Мичигана и пыталась найти в них умиротворение, чтобы хотя бы на минуту сердце перестало ныть.
– Я не нашел тебя в постели, – за спиной раздался серьезный голос Нэйта, и я быстро обернулась.
Он стоял в дверном проеме полуобнаженный, растрепанный и такой сексуальный, что мне тут же захотелось вернуться в теплую кровать вместе с ним. Но я не могла. Нэйт внимательно и обеспокоенно смотрел на меня, ожидая ответа.
– Я не могла уснуть.
– Что тебя тревожит?
Я виновато опустила голову, пытаясь выдавить из себя какое-нибудь подходящее слово, но ни одно не приходило на ум. Натаниэль медленно ступил на террасу под мелко моросящий дождь и подошел ко мне.
– Пойдем внутрь. Здесь холодно, и ты вся промокла.
Я подняла на него глаза полные слез.
«Вот сейчас. Я должна все ему сказать. Прощай, моя любовь. Прощай, Нэйт. Ты никогда не простишь меня за то, что я сейчас сделаю».
– Тэя, в чем дело? Я не понимаю, что происходит. Пойдем внутрь. Я не хочу, чтобы ты простудилась.
– Нэйт, что бы я сейчас ни сказала, прошу, выслушай меня до конца, – я наблюдала за каплями, скатывающими по его крепкой груди и плечам, и роняла едва заметные слезы.
Ощутимое напряжение возросло между нами. Не смотря ему в глаза, я все равно могла чувствовать зародившуюся внутри него тревогу.
– Что случилось? – теплая ладонь коснулась моей щеки и вытерла мокрые следы от слез и дождя.
– Прости меня, – я сделала глубокий вдох и набрала полные легкие воздуха. – Я не могу больше оставаться. Я думаю, что нам с тобой нужно время, чтобы все переосмыслить. Много чего произошло за эти две недели. Мне кажется, что нужно остановиться и разобраться с проблемами. Наши отношения поглощают все вокруг. Реальность как будто просачивается сквозь пальцы и утекает. Мы не замечаем, что происходит в окружающем нас мире.
– Мне не нужно ничего переосмысливать. Я знаю, что чувствую к тебе. Это и есть реальность, – брови сдвинулись, придавая лицу еще более взволнованный вид. – Тэя, что происходит? О каких проблемах ты говоришь?
– Твоя компания… – я не успела закончить предложение.
– Я разберусь с этим. Я же сказал, что уже все налаживается. Я не хочу, чтобы тебя беспокоил этот вопрос. Я все решу. Поверь мне.
– Но меня беспокоит, Нэйт. У FostTRA огромные проблемы, а ты заявляешь, что важнее меня ничего нет! Так нельзя! – голос повысился, выдавая мою внутреннюю бурю.
– Я напугал тебя своей фразой?
– Нет, дело не в этом. Послушай, – я чувствовала, как с каждым словом становилось труднее дышать. – Мне нужно время. Без тебя, Нэйт… – я не решалась поднять на него взгляд. Я упорно всматривалась в его намокшую вздымающуюся грудь и прогоняла застелившие глаза слезы.
– Ты бросаешь меня?
От его голоса внутри что-то оборвалось и рухнуло к ногам, утаскивая за собой и кровоточащее сердце. Эта боль казалась осязаемой. Я крепко зажмурилась, искусывая губы. Его рука слетела с моей щеки, отчего тело обдало леденящей дрожью.
«Вот и все. Он больше никогда не прикоснется ко мне. Никогда больше я не почувствую его ласку».
Я хотела все объяснить, я хотела кричать о том, как сильно его люблю. Даже где-то в глубине души я хотела, чтобы он понял, что я лгу, что на самом деле я не хочу уходить.