— Это все? — я смотрю на пачки подгузников, которые лежат в мой корзине, а затем перевожу взгляд на пустой конвейер. Он смотрит на меня мутными от марихуаны глазами, ожидая моего ответа.

— Эм, нет. Мне еще, пожалуйста, все это невидимое дерьмо, — я указываю рукой на конвейер, но парень слишком тупой, чтобы даже посмотреть на него.

— Господи, — бормочу я, злобно проводя своей кредитной карточкой по сканирующему устройству. — Бросай курить план.

Моя дочь выбирает именно этот момент, чтобы обделаться. Не успела я убрать кредитку в карман, как содержимое ее пеленки просочилось мне на руки и на блузку. Я в ужасе осматриваюсь вокруг и пулей вылетаю из магазина.

Без памперсов.

Я отправлю за ними Сэма, когда он, наконец-то, соизволит перезвонить мне. Когда он появляется у входной двери, я по-прежнему в испачканной художествами своей дочери блузке, и в дополнение к этому у меня потекло молоко. Сэм качает головой.

— Каждый раз, когда я тебя вижу, ты выглядишь все хуже.

Я разражаюсь слезами. Сэм кладет памперсы на стойку и обнимает меня.

— Иди, прими душ, пока она спит. Я приготовлю что-нибудь поесть.

Кивая, я иду наверх. Когда спускаюсь вниз, он готовит спагетти.

— Садись, — предлагает он, указывая на барный стул. Я подчиняюсь, потянувшись к тарелке, которую он двигает ко мне.

— Ты теряешь самообладание, — сообщает он и накручивает спагетти на вилку, не глядя на меня.

Свои спагетти я разрезаю ножом на небольшие кусочки, чтобы удобнее было есть.

— Как мне убедить его вернуться домой?

— Стань другим человеком и научись уже, черт возьми, молчать, когда это необходимо.

Я бросаю на него страстный взгляд и заталкиваю в рот спагетти.

— Я тебя привлекаю?

Длинная пауза.

— Я гей, Лия.

— Что? Никогда бы не думала, что ты действительно гей.

— Ты сама говоришь об этом все время.

— Но, у тебя же есть дочь… Как ее зовут?

Он смеется.

— Кенли. Думаю, я сообразил, что я гей после ее появления.

Я опускаю голову на руки. Соблазнение гея — что-то новенькое для меня. Я тяжело вздыхаю и поднимаю голову.

— Калеб все равно бросит меня. Я уверена в этом.

На секунду Сэм выглядит немного опешившим, но спустя мгновение он уже возле дивана и обнимает меня рукой за плечи.

— Возможно, — говорит он. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Разве гей не должен сочувствовать? В ту минуту, когда он объявил, что гей, я планировала использовать его, заменяя Катин. — Возможно. До сих пор не могу поверить, что он был с тобой все это время, — он улыбается, видя выражение моего лица.

— Ты, правда, только что сказал это?

Он кивает.

— Может быть, этот парень и любит хороших сучек, но ты переступила тонкую грань между привлекательной сучкой и психом. Ты даже умудрилась провалить отношения с его дочерью. Скорее всего, он планирует бросить тебя и забрать ребенка.

— Ни в коем случае. Я не позволю этому случиться.

— Чему именно? Потере мужа или ребенка?

Я кусаю внутреннюю сторону щеки. Разве не очевидно, что я имею в виду мужа?

— Он не поверит в то, что я внезапно стала супермамой. Он видит меня насквозь.

Сэм выгибает бровь.

— Он не бросит меня. Он думает, что я распадусь на кусочки, если он уйдет.

— Это так ты хочешь удержать его? Манипулируя его эмоциями?

Я пожимаю плечами.

— Я стараюсь об этом не думать, честно.

— Да, и это очевидно. Почему тебе просто не дать ему уйти? Ты сможешь найти кого-нибудь другого.

У меня появляется неудержимое желание ударить его по лицу. Но вместо этого я прикуриваю одну из своих тонких сигарет.

— Я никогда не отпущу его. Я слишком сильно люблю его.

Сэм улыбается мне и вырывает сигарету из моих пальцев, туша ее об гранит.

— Никогда?

— Никогда, — повторяю я. — Никогда в жизни.

Сэм указывает на меня пальцем.

— Это не любовь.

Я закатываю глаза.

— Да что ты знаешь о любви? Ты же гей.