Прежде чем он успел что-то сказать, я приподнялась на носочки и поцеловала его. Сначала он удивился. Я почувствовала, как его руки легли на мои, пытаясь оттолкнуть, но я обняла его за шею. Метила территорию. Бог знает, что он делал с этой женщиной. Я должна заклеймить его, заставить целовать меня как прежде, как было до аварии. Он этого не сделал. Когда я попятилась, он старался не смотреть на меня.

— Калеб, что не так? Ты же все вспомнил, верно?

— Да.

— Мне кажется, что ты по-прежнему ведешь себя так, будто не знаешь, кто я.

Он отошел, встал у окна, спиной ко мне. Я обняла себя руками и закрыла глаза. Почему мне вдруг стало холодно?

— Ты что, порываешь со мной?

Его поза показалась мне напряженной, но он повернул голову в мою сторону.

— Мы все еще вместе? Насколько я помню, ты порвала со мной в то утро, когда случилась авария.

Я сглотнула. Это правда.

— Благодаря аварии я увидела все в другом свете, — произнесла я аккуратно. — Я чуть не потеряла тебя.

— Благодаря аварии и я увидел все в другом свете, Лия. Это все изменило — то, что я хотел… что думал, смогу иметь…

Я покачала головой, не понимая, о чем он говорит. Он имеет в виду ее?

Я стояла между ним и окном, поэтому ему пришлось посмотреть на меня.

— Калеб, до аварии ты хотел меня. Ты все еще хочешь меня?

Это были две самые долгие минуты в моей жизни. Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку.

Я почти плакала. Мне не хотелось, чтобы он видел.

— Лия, посмотри на меня.

Я посмотрела.

— Я был эгоистом.

— Мне плевать, — быстро произнесла я, — ты запутался.

— Я знал, что делаю.

Я смотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он выругался и запустил руку в волосы.

Раздался стук в дверь.

— Черт… черт! — он прижал пальцы к глазам, прежде чем пойти открыть дверь.

Пришли Люка и Стив. Я схватила сумочку и побежала в ванную, чтобы привести лицо в порядок прежде, чем они увидят меня. Если моя мать и научила меня чему-то в жизни, так только тому, что нельзя, чтобы заметили твои эмоции.

— Лия! — воскликнула Люка, когда я вышла из ванной. Она двинулась ко мне с кошачьей грацией. Я подавила желание попятиться. Разница между Люкой и моей матерью заключается в огромном количестве искренности и материнской любви. Эта женщина любит своего сына, а мне не понять этого. Любви без всяких условий. Я завидую ему в этом. Что-то постоянно заставляет ее обнимать меня, и я чувствую себя от этого не в своей тарелке. Мне кажется, что она оценивает меня всякий раз, когда обнимает, будто проверяет, достойна ли я ее сына. Я позволила ей обнять меня, глядя на Калеба поверх ее плеча. Он наблюдал за нами со странным выражением на лице.

Когда она отстранилась, она удержала меня за предплечье и посмотрела мне в глаза.

— Калеб, эта девушка… — она оглянулась через плечо на него, затем снова на меня со слезами на глазах. — Эта девушка — редкость.

Видимо, на моем лице отразилось удивление. Она снова обняла меня.

— Спасибо тебе, Лия. Ты была так лояльна к моему сыну. Мать не может желать большего.

Но не только я была шокирована. На лице Калеба друг друга сменяли удивление и растерянность.

Когда я поймала его взгляд, он пожал плечами и улыбнулся.

Его родители остались почти до конца вечера, разговаривая и попивая шампанское, которое принесли, чтобы отпраздновать. Я ушла вслед за ними. У двери Калеб схватил меня за запястье, останавливая.

— Лия, — его голос был хриплым. — Моя мать права. Не смотря ни на что, ты была лояльна ко мне. Даже когда…

Я покачала головой.

— Не хочу говорить об этом.

Не хочу говорить о ней.

Он прищурился. Мне показалось, что он смотрит на меня так, будто видит впервые за эти несколько месяцев.

— Ты не должна. Мне стыдно, что моей матери пришлось напоминать мне об этом.

— О чем ты говоришь, Калеб?

— Я принимал тебя, как должное. Твою лояльность. Твое доверие. Мне очень жаль.

Он притянул меня к себе и обнял. Не знаю, значили ли его слова что-нибудь для нас, но чертовски уверена, что собиралась остаться и узнать.

— Я провожу тебя до машины.

Я кивнула, вытирая слезы кончиками пальцев.

Пожалуйста, Боже, пусть он не причинит мне боли.

Настоящее…

Сэм на моей стороне, или, по крайней мере, мне так кажется. Он не осуждает меня, и мне это нравится. Он знает суть того, что произошло между мной и Калебом. Пока он не задает никаких наводящих вопросов, а ведь мне хочется, чтобы он это уже сделал.

Я чувствую, что мы команда. Он убирает дом, кормит меня, стирает нашу одежду и подсказывает, когда нужно кормить ребенка.

Я кормлю ребенка.