— От дискомфорта, — произнесла она. Дискомфорт. Я повторила слово про себя, закидывая таблетки на язык и запивая водой из бумажного стаканчика, который она мне протягивала. Я была слишком потрясена, чтобы обижаться. После того, как медсестра закончила, зашла женщина офицер, чтобы поговорить со мной о том, что произошло. Я дала ей описание человека: крупный, около тридцати, выше меня, но ниже чем полицейский, на голове вязаная шапка, скрывающая его волосы, которые, возможно, были коричневого цвета. Нет татуировок, которые я могла видеть... нет шрамов. Когда медсестра закончила, то спросила, хочу ли я кому-нибудь позвонить. Я сказала: «Нет». Офицер отвезёт меня домой. Я остановилась, когда увидела человека у стойки медсестер. Бегун, тот, кто помог мне, одетый в белый медицинский халат поверх спортивных штанов и футболки, листал, как я предположила, моё дело. Не то, чтобы он уже не знал, что случилось со мной, но я всё равно не хотела, чтобы врач прочитал это в моём деле.

— Мисс Ричардс, — сказал он. — Я доктор Астерхольдер. Я был там когда...

— Я помню, — ответила я, прерывая его.

Он кивнул.

— Я сегодня не на дежурстве, — признался врач. — Я пришёл, чтобы проверить Вас.

Проверить меня? Я гадала, что он видел, когда смотрел на меня. Женщину? Осквернённую женщину? Горе? Лицо, вызывающее сочувствие?

— Я понимаю, Вас надо отвести домой. Это может сделать полиция, — он посмотрел на офицера в униформе, который стоял в стороне. — Но я хотел бы отвезти Вас, если всё в порядке?

Ничего не было в порядке. Но я также ничего не говорила. Вместо этого я думала о том, откуда мужчина точно знал, что делать и что говорить, чтобы успокоить меня. Он был врачом; задним числом всё это обретало смысл. Если у меня был выбор, как возвращаться домой, то я выбрала не ехать на заднем сидении полицейской машины.

Я кивнула.

Он посмотрел на полицейского, который, казалось, был более чем счастлив передать меня. Случай изнасилования на Рождество, который напоминал, что в мире существовало зло, даже когда следы Санта Клауса и его оленей ещё оставались в небе?

Доктор Астерхольдер вывел меня через боковую дверь на парковку для персонала. Он предложил подъехать к фасаду здания, чтобы забрать меня, но я твёрдо отказалась, покачав головой. Его автомобиль был невзрачным. Скромный гибрид. Это выглядело немного заносчиво. Мужчина открыл для меня дверь, подождал, пока мои ноги не оказались внутри... закрыл её... подошёл к своей стороне. Я смотрела в окно на дождь. Я хотела извиниться, что испортила его Рождество. Что меня изнасиловали. Что он чувствовал, что ему надо отвести меня домой.

— Ваш адрес? — спросил он. Я оторвала взгляд от дождя.

— Проспект Аткинсон 1226. — Его рука зависла над GPS, прежде чем вернуться обратно к рулю.

— Каменный дом? На холме, с лозами на трубе?

Я кивнула. Мой дом был заметен со всего озера, но он должен был жить достаточно близко, чтобы знать о лозе.

— Я живу в этом районе, — сказал он, спустя мгновение. — Красивый дом.

— Да, — ответила ему рассеянно. Вдруг я почувствовала холод. Обняла себя руками, чтобы скрыть мурашки, и мужчина усилил отопление без моей просьбы. Я увидела семью, пересекавшую автостоянку, каждого с охапкой подарков. Все четверо были одеты в новогодние колпаки, от малыша и до папаши с пивным пузом. Они выглядели полными надежды.

— Почему Вы не со своей семьёй в Рождество? — спросила я его.

Он выехал со стоянки и оказался на улице. Был час дня Рождества, так что на этот раз не было никакого движения.

— Я переехал сюда из Роли два месяца назад. Моя семья осталась на востоке. Я не успел накопить достаточно отпускных, чтобы поехать к ним. Плюс штат в больнице сокращён на Рождество. Я должен был выйти на смену сегодня позже.

Я снова отвернулась к окну.

Мы молчали в течение нескольких миль, и тогда я сказала:

— Я не кричала... может, если бы я кричала…

— Вы были в лесу, и это было рождественское утро. Там не было никого, кто мог бы услышать Вас.

— Но я могла бы попытаться. Почему я не попыталась?

Доктор Астерхольдер посмотрел на меня. Мы стояли на красном, поэтому он мог.

— Почему я не подъехал раньше? Всего десять минут, и я мог бы спасти Вас...

Мой шок встряхнул меня. За минуту я стала другой Сенной. Потрясённая, я сказала:

— Это не Ваша вина.

Свет стал зелёным, грузовик перед нами тронулся вперёд. Перед тем как надавить на газ, доктор Айзек Астерхольдер произнёс:

— И не Ваша.

Дорога от больницы до моего дома заняла около десяти минут. Три светофора, короткий участок скоростной трассы, и извилистый холм, который вызывал даже у крепкой машины предродовые схватки. Шопен мягко играл в динамиках остальную часть пути, пока доктор в молчании вёз меня домой. Обшивка его автомобиля кремовая, что успокаивало. Он припарковался у моего дома и сразу же вышел, чтобы открыть мою дверь. Мне пришлось напомнить себе как двигаться, ходить, вставлять ключи в замок. Это как прикладывать сознательное усилие, управляя своими конечностями вне своего тела: кукловод и марионетка в одно и то же время. Или, может быть, я не была в своём теле. Может быть, настоящая я до сих пор бегала на той тропе, и та, что он схватил, была другой частью. Может быть, можно было оторваться от уродливых вещей, которые случились с вами. Но даже когда я открыла дверь, то знала, что это было не так. Я чувствовала слишком много страха.