Сьюзан в комнате нет. Ложусь на кровать и закрываю глаза рукой, пытаясь заслонить свет – днем его выключать не разрешается. Погружаюсь в полудрему. Это лучшее, что можно делать в таком месте. Вдруг приходит медсестра и говорит, что у меня посетитель.

Распахиваю глаза, и моя первая мысль: надо сделать вид, что я на него не сержусь. Да. Буду покорной и извиняющейся – кроткая домашняя жена, как ему нравится. Это ведь не сложно, верно? Я разыгрывала этот спектакль несколько лет, пока внутри кипел невидимый гнев. Ты проснулась, – думаю я. – Не засыпай снова.

Я поднимаюсь с кровати, бдительная и готовая к действиям. Зеркал в палате нет – они могут привести к порезанным запястьям. Поэтому я приглаживаю волосы и тру глаза. Понятия не имею, как я выгляжу, но чем более жалкий вид, тем лучше. Провожу руками по животу и чувствую лишь пустоту и две острые шишки бедер, которые раньше скрывались под моими дурными привычками – вином и пастой. Выпячиваю грудь – к счастью, она не исчезла. Муж должен быть на моей стороне.

Но когда я выхожу в общий зал, то вижу не Сета, а Лорен. Я разочарована. Мои ожидания не оправдались. Беру себя в руки, прячу истинные чувства и улыбаюсь прилипчивой Лорен. Лорен, с которой я пила и которой рассказала все свои секреты. Мы что, теперь подруги?

Не уверена, что счастлива ее видеть, но она определенно счастлива видеть меня. Она поднимается из-за стола, за которым меня ждала, и я вижу, что на ней джинсы и толстовка с логотипом «Сиэтл Сихокс». С встревоженным видом она подходит ко мне, уворачиваясь от пациентки, которая исполняет своеобразный танец посреди комнаты.

– Четверг, – выдыхает она, качая головой. – Какого черта?

В этот момент она мне настолько нравится, что приготовленная для Сета ложная покорность улетучивается, и я отчаянно обнимаю ее. Все мысли и идеи вылетают из головы. Я как паукообразная обезьяна, с облегчением вцепившаяся в знакомого человека.

Лорен тихо охает. Я понимаю, что душу ее, и сразу отпускаю. Она улыбается мне, как улыбаются старые друзья после того, как с тобой случилось что-то плохое. Я уже вижу – она мне верит. У меня есть подруга.

– Как ты нашла меня? – спрашиваю я, едва дыша от нетерпения.

– Твой муж звонил в больницу – Сет, верно? – и сказал, что ты уходишь в долгосрочный отпуск по болезни. Я пыталась с ним связаться, но у нас нет номера. В твоих экстренных координатах есть только мама. Поэтому я позвонила ей, и она рассказала, где тебя найти.

Удивительно – мама рассказала незнакомому человеку, что ее дочь в психиатрической лечебнице. Лорен приложила множество усилий, чтобы меня найти. Интересно, заметила ли мое отсутствие Анна, связалась ли с мамой?

– Как ты сюда попала? – наконец спрашивает она, когда мы садимся возле окна. На улице сильный дождь и ветер. От него гнутся деревья, а дождь лихо барабанит по окну, стекая по нему тонкими струйками. Когда я наклоняюсь к Лорен, к нам приближаются мать с сыном, глядя на оставшиеся пустые стулья возле столика. Посылаю им убийственный взгляд, и они поворачивают куда-то еще. Отлично. Идите.

Я рассказываю ей, что хочу увидеться с Ханной и что нужно найти в Интернете Реджину. Под впечатлением моего описания синяка Ханны Лорен начинает таращить глаза. Очередная деталь запутанной истории. Рассказываю, как Сет толкнул меня во время ссоры.

– Я поругалась с ним из-за всего этого. И теперь он говорит, я на него напала, упала и ударилась головой. Когда я проснулась, уже была здесь. Лорен, ты представляешь, он говорит, что я все придумала, – заканчиваю я, понижая голос.

На ее лице отображается ужас. Жизнь Лорен запутана, но у меня все гораздо хуже.

– Придумала что?

– Его полигамию. Он убедил всех, что я сумасшедшая, даже мою маму, – с нажимом произношу я, теребя пальцами прядь волос, и резко останавливаюсь, испугавшись, что выгляжу сумасшедшей.

Но похоже, Лорен ничего не замечает. Ее взгляд задумчиво опускается вниз.

– Если все вокруг твердят одно и то же, тебе никто никогда не поверит, – говорит она. – Сама знаешь, как это работает.

Я знаю.

– А друзья? Может, я могу кому-нибудь позвонить, чтобы тебя прикрыли?

– Нет. Я никому ничего не рассказывала, кроме тебя. Даже моя сестра не в курсе.

– Не слишком дружная семья, да? Прямо как у меня.

– Мы близки, но не слишком, если ты понимаешь, о чем я. Часто видимся, но по сути ничего друг о друге не знаем.

Лорен кивает, словно прекрасно меня понимает. Возможно, все американские семьи изображают сплоченность – обсуждают спорт и едят запеканку, спорят о политике и делают вид, что у них близкие отношения, хотя на самом деле умирают от одиночества.

– Не знаю, в порядке ли она, – говорю я о Ханне. – Когда я видела ее в последний раз, она была не в себе. Позвонила мне на следующий день, но когда перезвонила я, она не взяла трубку.

– Может, я смогу с ней связаться? – предлагает Лорен. – Например, у нее есть Фейсбук?