Я вошла, сразу же утопая в мягком ковре. Комната выглядела так, будто кто-то растопил цветные карандаши и окрасил ими стены. Четыре столбика кровати Мерси представляли собой гигантские леденцы. Все свободное пространство занимали мягкие игрушки. Мне не хватило времени как следует рассмотреть комнату, потому что Мерси тащила меня к кровати, сжимая три книги в руках. Я улыбнулась. Увидеть бы, как она выбирала книжки. Мы уютно расположились на кровати рядом друг с другом, я обняла Мерси и взяла в руки книжку «Прощай, вонючка». Значит, так все и могло бы быть?

Я начала украшать детскую, как только узнала о беременности, выбирала постельное белье с медвежатами, купила подвесные игрушк в виде планет, чтобы повесить их над кроваткой. Потеряв дочь, я все упаковала и отвезла в секонд-хэнд. Все мои мечты оказались набиты в коробку из-под вермишели.

Когда я дошла до половины «Баю-баюшки, луна», глаза Мерси стали закрываться. Мне так не хотелось, чтобы она засыпала, а хотелось так и остаться рядом с ней и прочитать все книжки на полках. Я прочитала ей все три книги, несмотря на то, что она уже сладко спала рядом. Я всегда сдерживала обещания. Я подоткнула ее одеяло, нежно поцеловала в щеку и тихонько вышла из комнаты

Глава 9. Перспектива

Когда я зашла обратно на кухню, все будто замерли. Я посмотрела на брюки, чтобы убедиться, не начались ли месячные. Со мной такое случилось в старших классах — до сих пор стыдно вспоминать.

— Она заснула. Я даже не дочитала вторую книжку! — Гейл подняла стакан с коктейлем «Огненный шар», и все зааплодировали. Я и сама расплылась в улыбке.

Плохая Мамочка распустила волосы. Она отошла от стола, у которого разговаривала с Амандой, подошла ко мне и обняла за плечи. Мамочка протянула мне шот, а свой подняла вверх.

— За Фиг, заклинательницу детей! — объявила она.

— За Фиг! — вторили ей все. Я залпом выпила это нечто, на вкус и правда, как огненный шар с оттенком корицы, и закашлялась. Все засмеялись, будто такое воздействие алкоголя — лучшее, что только может быть в мире.

— Какая гадость! — воскликнула я, протягивая пустой шот. Я прижала ладонь к губам, ожидая, пока прекратится этот пожар во рту.

— Девчонки, вы слышали? — громко спросила Мамочка. — Фиг сказала, что хочет еще один!

Больше аплодисментов, снова льется алкоголь, и снова я кашляю. На моих глазах выступили слезы, а вокруг шеи разлилось странное тепло, когда у входной двери появился Дариус с пакетами суши на вынос. Я выпрямилась, как только увидела его, и заправила волосы за уши.

Плохая Мамочка обняла его за талию, встала на цыпочки и поцеловала в подбородок. Дариус, с руками, полными пакетов, наклонился для полноценного поцелуя.

— Фиг! — из всех присутствующих он решил обратиться именно ко мне. — Добро пожаловать! Какие у тебя впечатления от этих сумасшедших?

Мне стало еще жарче. Не такое уж плохое, просто непривычное ощущение. Когда в последний раз такой мужчина, как Дариус Эйвери, уделял мне немного своего драгоценного времени, чтобы подразнить?

— Они спаивают меня, а я никогда раньше не напивалась, — призналась я. Все уставились на меня, как будто я только что объявила, что никогда не испытывала оргазм.

— Фиг, ты это серьезно? — Кейси, мамаша-хвастунишка, принялась за мой коктейль.

Дариус поставил пакеты на стол и взял стакан, предназначавшийся мне. Запрокинув голову, он опустошил стакан, пока все смотрели. Мне снова стало жарко, потому что он взял что-то, принадлежавшее мне. Он поставил стакан на стол и спросил:

— Где моя Мерси Мун?

— Спит. Фиг ее уложила, разве не потрясающе?

Я не назвала бы укладывание ребенка «потрясающим», но просияла от ее слов.

— Что-что ты сделала? — спросил он с округлившимися глазами. — Выкладывай свои секреты!

— Мерси терпеть не может спать, — объяснила Мамочка. — Уложить ее — наша проблема изо дня в день. Все, присутствующие в этой комнате, пытались, но безуспешно.

Все стали дружно кивать. Интересно, почему она мне рассказывает об этом только сейчас? Наверно, Мамочка почувствовала мою особую связь с Мерси.

— Ой, я ничего особенного не сделала. Она сразу заснула, — я будто воспарила. На самом деле, я хотела рассказать ей об особенной связи между мной и Мерси, и уж если кто-то и сможет ее уложить, то это я и только я. Это я лишена этого, и это я должна укладывать ее каждый вечер. Именно поэтому они не могут. Но, увы, не обо всем можно говорить вслух. По крайней мере, пока что.

Я положила на тарелку несколько роллов, которыми все так восторгались, и уселась за стол. Рядом со мной сидела Аманда, которая отодвинулась, когда я опустилась на стул.

— Фиг, что же тебя привело в наш район?

— Мне нужна была смена декораций, — ответила я, пытаясь подцепить суши палочками, которые кто-то мне протянул. — Жизнь будто стояла на месте. Я впала в депрессию, и решила найти выход из нее.

Все, кто слышал наш разговор, дружно покачали головами, будто имели представление, о чем я говорю.

Небольшая морщинка пролегла между бровей Аманды.

— Очень жаль об этом слышать, — проговорила она и подняла свой бокал мартини. Я быстро подняла свой, и она провозгласила: — За новые начинания!