Я бесшумно прикрываю ее дверь и не делаю и пяти шагов, прежде чем вижу Леа, прислонившуюся спиной к стене. Она не смотрит на меня.

– Я приеду рано утром и заберу ее погулять, – говорю я, направляясь к лестнице. Нужно уйти из этого дома прежде, чем я придушу ее.

– У нее есть занятия в школе, – спорит Леа, поднимаясь. Я отступаю назад, оказываясь в дюйме от ее лица. Дышу так тяжело, что моя грудь вздымается. На ее щеках ходят желваки. В этот миг я ненавижу ее настолько всепоглощающе, что не могу понять, что когда-то находил в ней. Мои слова грубы и преисполнены тоски.

– У нее есть отец.

И тогда до меня доносится вой полицейских сирен.

– Эй, красавчик, чем занимаешься?

Я приподнял солнцезащитные очки и улыбнулся.

– Кэмми.

Она усмехнулась и привстала на цыпочках, чтобы обнять меня. Глазами я стрельнул ей за спину, вглядываясь в толпу, ломящуюся в торговый центр.

– Она?..

Она покачала головой:

– Не здесь.

Нервозность тут же отпустила. Я не знал, выдержал ли бы встречу с ней. Принцип «с глаз долой, из сердца хотя бы наполовину вон» отлично для меня работал, по крайней мере на данный момент.

– Так что ты тут забыл? Ты не должен быть дома, кудахтать над беременной ведьмой-женой?

Мы пошли нога в ногу, и я ухмыльнулся:

– Я приехал сюда за крендельками, вообще-то. Ей резко приспичило выпечки.

– Боже, до чего унизительно – в один день ты самый желанный мужик в кампусе, а на следующий – уже мальчик на побегушках для какой-то стервы.

Я рассмеялся. Кэмми всегда знала, как поднять настроение. Я придержал для нее дверь, и холодный кондиционерный воздух ударил в лицо.

– А ты что здесь делаешь?

– Ты же меня знаешь, – пропела она, останавливаясь возле стоек с юбками. – Обожаю тратить деньги.

Я кивнул и засунул руки в карманы, чувствуя нарастающую неловкость.

– Вообще-то, – сказала она, оборачиваясь ко мне, – я ищу платье на свадьбу. Поможешь?

Я пожал плечами.

– С каких пор тебе требуется помощь с шопингом?

– Ох, точно, – поджала губы она, покачав головой. – Тебе же нужно возвращаться к беременной женушке. Не буду тебя задерживать.

Она демонстративно взмахнула рукой, словно леди, отпускающая своего вассала, и сняла со стеллажа облегающее белое платье.

Я почесал в затылке.

– В белом ты выглядишь как почтенная матрона.

Она прищурилась и повесила платье обратно, не сводя с меня глаз.

– А тебя кто спрашивал?

Она приподняла голубое шелковое платье, безмолвно спрашивая, что я думаю, и я кивнул. Она пихнула его мне, так что не оставалось ничего, кроме как взять его.

– Итак, ты в курсе, кто это? Мальчик… девочка… дитя Чаки?

– Мы не будем узнавать заранее.

Она бросила мне еще одно платье. Я повесил его обратно на полку, стоило ей отвернуться.

– Я владею агентством по работе с нянями, как тебе наверняка известно. Так что, когда тебе вручат милый маленький сверток, я легко смогу пристроить его к хорошей маме.

Она показала платье от «Гуччи», и я кивнул.

– Она будет в порядке. Ты знаешь, в таких вещах я весьма консервативен.

Кэмми хмыкнула.

– Ты, может быть, и да, но вот насчет твоей лапушки-жены я сильно сомневаюсь. Вряд ли она собирается кормить грудью.

Я сжал зубы. Она заметила сразу же.

– Больная тема? Не беспокойся, большой Ка, я с таким сталкивалась. Пообещай ей, что купишь ей новый набор сисек, как только все закончится, и она одумается.

Я склонил голову набок. Не такая уж плохая идея.

Я проследовал за ней в примерочную.

– Итак, – сказал я, облокачиваясь на стену перед кабинкой. – Как…

– У нее все замечательно.

Я кивнул, глядя в пол.

– Она…

Кэмми выскочила, крутясь по кругу в голубом платье.

– Даже не утруждайся примеркой остальных, – сказал я.

Она послала зеркалу воздушный поцелуй и кивнула:

– Ты совершенно прав.

Дверь примерочной захлопнулась. Минуту спустя она вышла с одеждой на сгибе руки.

– Что ж, получилось довольно легко.

Я проводил ее до кассы, наблюдая, как она вытаскивает из кошелька кредитную карту.

– Теперь только подарок и туфли, и я готова к торжеству.

– Еще раз, для чего тебе нужно платье?

Она подняла на меня глаза, и на губах ее заиграла язвительная ухмылка.

– А я не упоминала? – невинно прощебетала она. – У Оливии скоро свадьба.

Мое тело пронзила дрожь потрясения. Цвета вокруг вдруг перетекли друг в друга, полосонув по зрачкам. Меня затошнило; грудная клетка сжималась все сильнее с каждой секундой. Губы Кэмми шевелились, она говорила о чем-то, но на меня накатила глухота, и пришлось встряхнуть головой, чтобы услышать ее.

– Что?

Она усмехнулась, откинув за плечо белокурую прядь, а затем сочувственно похлопала меня по руке.

– Больно, да, ублюдок?