В тот момент, когда мы прошли через огромные вращающиеся двери, Крессида, помощник прокурора моего отца, спустилась к нам. Ее платиновые светлые волосы были собраны сзади в высокий хвост, а полные губы сжаты в тонкую линию, что было единственным признаком того, что она была раздражена тем, что мы опоздали.

— Вот вы где! — воскликнула она. — Они только что привели нимфу. Ваши родители уже ждут в комнате для допросов.

Мы последовали за ней дальше в здание, миновав несколько дверей безопасности и больше агентов ФБР в их черной форме, чем обычно заполняло здешние залы. Я догадывался, что это была мера предосторожности в связи с происходящей войной, но все напряжение, окружавшее нас, заставляло меня чувствовать себя неловко.

Мы поднялись по темной лестнице, и Крессида провела нас в смотровую комнату рядом с односторонним стеклом, чтобы мы были скрыты от нимфы. Комната для допросов за окном все еще была пуста, ее белые стены выжидательно поблескивали в предвкушении встречи с заключенным.

Члены Совета подняли головы, когда мы вошли в комнату, и все двинулись вперед, чтобы поприветствовать наших родителей.

Папа широко улыбнулся, увидев меня, его волнение было заразительным, когда он заключил меня в объятия.

— Ты стал выше? — поддразнил он, выпрямляя спину, когда мы стояли с глазу на глаз.

— Ты видел меня несколько дней назад, — ответил я, качая головой в ответ на усталую шутку. Сет и Кэл оба улыбались своим мамам, когда они тоже приветствовали их, но Дариус и Орион лишь коротко поздоровались с Лайонелом.

Я обратил свои чувства к Советнику Огня, задаваясь вопросом, стоит ли мне беспокоиться о Дариусе сегодня вечером, но я уловил лишь слабый намек на разочарование со стороны его отца. Он был одним из самых странных людей, которых я когда-либо читал. Всякий раз, когда я оказывался рядом с ним, мне казалось, что он лишен эмоций. Чистый холст. Либо полностью контролировал себя, либо был каким-то «…патом». Социопатом, психопатом… или и то, и другое. Я, совершенно точно, не завидовал Дариусу и его жизни с ним, кем бы он ни был.

Мой папа заметил, что мое внимание переключилось на моего друга и его отца, и повел меня присоединиться к ним, уловив мое беспокойство. Однажды я говорил с ним о Лайонеле, но ни он, ни другие члены Совета ничего не могли с ним поделать. Бросить ему вызов означало бы бросить вызов самому Совету Целестиалов. А Солярия не могла позволить себе беспорядки, которые могло бы это вызвать, особенно с приближением нимф и появлением Наследниц Вега.

— Рад видеть вас, профессор Орион, — сказал папа, протягивая руку.

Орион коротко пожал ее, его эмоции тоже были под контролем, хотя его дискомфорт немного выплеснулся наружу. Ему не нравилось, когда его читали Сирены. Но мы вполне привыкли к такой реакции.

— Взаимно, лорд Ригель, — согласился Орион.

— Полагаю, в понедельник у вас будет полно дел с Лунным Затмением, — пошутил папа. — Мне бы не хотелось бросать вызов школе, полной озабоченных подростков, когда Луна работает против меня!

— Боже! Папа! — пожаловался я, с отвращением скривив лицо.

— Да ладно тебе, — подхватила мама Калеба, Мелинда. — Вы, мальчики, уже практически взрослые. Мы все чувствуем побуждения Луны, когда наступает Затмение. — Лайонел мрачно рассмеялся, его пристальный взгляд скользнул по Мелинде в ее облегающем платье, и от него исходил намек на похоть.

«Господи, меня сейчас стошнит».

— Так и есть, — согласился Лайонел.

Калеб заметно вздрогнул.

— Нет, не надо, мама, — огрызнулся он. — Я даже слышать не хочу об этом.

Мелинда рассмеялась.

— Ну, придётся. В конце концов, ты зачат от Затмения.

— Черт! Не говори мне этого! — Калеб заткнул уши, и все Советники засмеялись, как будто это было весело.

— На самом деле, Калли, я как раз собиралась поговорить с тобой об этом, — добавила Мелинда. — Мы с твоим отцом решили, что будет лучше, если ты вернешься домой на ночь в понедельник. Вампиры слишком остро чувствуют жажду крови во время Затмения, и не стоит рисковать…инцидентами..

Сет громко фыркнул, и его мама Антония толкнула его локтем так, что на самом деле это не было упреком, но, очевидно, предназначалось для того, чтобы его так воспринимали.

— Я могу контролировать себя, — пожаловался Калеб. — Мне не нужно уезжать домой, как…

— Уверена, что профессор Орион может подтвердить, как трудно контролировать свою природу во время Затмения? — Спросила Мелинда, бросив взгляд на Ориона, так что он был вынужден ответить.

— Это может быть… непросто, — медленно согласился он.

— Держу пари, что может, — пробормотала Антония, пробегая по нему глазами.

— Мама! — рявкнул Сет. — Затмение не продлится два дня, ради звезд!

— Видишь, Калли? Сложно. Даже твой профессор признает это. Так что ты возвращаешься домой, чтобы убедиться, что никого не убьешь и не устроишь скандал.