— Che meraviglia (п.п. Как чудесно)! — воскликнула мама, шагая к Элис и заключая в свои объятия. — Приятно познакомиться с тобой. Какая ты красивая девушка. Я никогда не думала, что увижу, как мой bambino leone остепенится.

Она отпустила Элис, которая покраснела сильнее, чем я когда-либо видел, а ее глаза сияли от счастья. Мамины глаза метнулись ко мне. — Что ты все еще здесь делаешь? Иди переоденься, Dolce Drago!

— Прости, мама, — я усмехнулся, поспешил вернуться в дом и направился наверх в свою комнату. Вскоре я надел свежую белую рубашку и побежал вниз, чтобы как можно быстрее присоединиться к вечеринке.

Толпа собралась в беседке, и я направился внутрь, получая хлопки по плечу и пожелания дня рождения от всех членов моей семьи. Огромный торт стоял с одной стороны стола, заваленного подарками. Торт состоял из восьми ярусов, на белых слоях глазури были изображены черные силуэты Волков, воющих на луну и бегущих вместе. На самом верху стоял темно-синий Дракон, полностью сделанный из глазури, но он выглядел так реально, как будто был маленькой копией меня. Его длинный хвост драпировался с одной стороны торта, а вокруг него были нарисованы молнии. На верхнем слое торта красовалась надпись «С Днем Рождения Альфа», и я усмехнулся, когда мама подвела меня к нему.

Элис и Леон стояли среди моей семьи, болтая с дядей Джино, который был размером с лошадь и держал тарелку с пирожными в одной руке и бокал вина в другой.

Я подошел к маме, и она протянула мне большой нож для торта, заглушая толпу и оркестр.

— Сегодня моему маленькому Drago исполнилось двадцать лет, — сказала мама, уже практически рыдая от гордости. Все начали хлопать, и я улыбнулся, опустив руки на плечи мамы.

— Речь! — воскликнул дядя Джино, покачиваясь и потягивая из своего огромного бокала вино.

Кто-то бросил мне микрофон, и я поймал его в последнюю секунду под аплодисменты. Я поднес микрофон к губам, решив говорить от души.

— То, что вы все здесь сегодня собрались, значит для меня многое, — начал я, и в глубине толпы раздалось несколько аплодисментов. — Это был тяжелый год. Слишком много людей, которых сегодня здесь нет. Некоторые покинули нас, причинили нам боль… но сегодня мы не будем говорить о них. Давайте вспомним тех, кто отдал свои жизни за Клан, за наш дом, нашу свободу, нашу семью!

Все подняли бокалы, а несколько моих кузин бросились вперед, чтобы вложить золотые чаши с шампанским в мои и мамины руки. Я сделал маме такую же, как у меня, но у нее вокруг основания было кольцо из рубинов.

Я опрокинул шампанское, глотая его, пока пузырьки шипели на языке. Когда я опустил кубок, я обнаружил, что Волки пришли в восторг, громко завывая и обнимая друг друга.

Мама начала поздравлять меня с днем рождения, и я снисходительно улыбнулся, когда весь Клан запел во всю мощь своих легких. Когда все закончили, они зааплодировали, и я отвесил дразнящий поклон, прежде чем поднять огромный нож, который ждал меня, чтобы разрезать торт.

— Давайте есть! — я отрезал огромный кусок и положил его на тарелку для мамы, а Волки завыли на луну и бросились вперед за куском.

Слезы скопились в ее глазах, когда она взяла его, а затем наклонилась, чтобы поцеловать меня в обе щеки. — Sono così orgoglioso di te, ragazzo mio (п.п. Я так горжусь тобой, мой мальчик). Твой отец сегодня улыбается тебе со звезд.

Мое сердце сжалось при упоминании об отце, и я крепко обнял маму, наши разбитые сердца обрели целостность друг в друге.

Моя кузина Анжела вскоре взяла на себя обязанность разрезать торт, и я оставил ее, неся тарелки Леону и Элис, когда группа снова заиграла. Наши стаканы постоянно наполнялись, бутылки с вином передавались по беседке, и вскоре я почувствовал кайф от жизни.

Я искал Розали в толпе. Я не видел ее с обеда сегодня днем. Когда Рори приехал, она исчезла, но это было не похоже на нее. Пропускать вечеринку.

После того как мы съели наш торт, я оставил Леона и Элис танцевать, а сам выскользнул из беседки, чтобы поискать ее. Я заметила Роари возле стола с едой, окруженного кучей моих кузин. Он пытался добраться до еды, но каждый раз, когда он двигался, они сжимали вокруг него круг, не давая ему освободиться.

— Cuginas! (п.п. Кузины!) — рявкнул я. — Идите танцевать, дайте бедняге поесть.

Они захихикали, убегая, несколько из них завывали, когда мчались в беседку, присоединяясь к вечеринке.

— Прости, брат, — сказал я с ухмылкой, когда Роари начал наполнять тарелку.

— Я не использую на них свою Харизму, — поклялся он.

— Я тебе доверяю, — сказал я с широкой улыбкой. Мои кузины годами пытались найти себе мужа-льва, и они с Леоном всегда были окружены ими на подобных мероприятиях.