— Полагаю, мне просто нужно с этим разобраться. Эта ярость не поможет мне ни в чем, что я должен сделать. Но знать, что кто-то поблизости залез в мой тайник… Я не могу легко заменить то, что они у меня украли, и это может создать мне всевозможные проблемы, если кто-то поймет, что я больше не обладаю этим. Плюс, теперь я должен беспокоиться о том, что кто-то работает против меня внутри Академии. Я даже не могу найти никаких доказательств того, что это был Райдер или один из его последователей, что делает ситуацию еще хуже. Потому что если это не они, тогда кто еще хочет меня заполучить?

Я замолчала, поджав губы, так как поняла, что это то, с чем я действительно могу ему помочь. На флешке не было ничего полезного для меня, и я уже решила вернуть ее в любом случае.

Я повернулась, прислонившись спиной к его груди, и посмотрела ему в глаза.

— Не злись на меня, — медленно сказала я. — Но… — я потянулась в задний карман и вытащила флешку из джинсов. К счастью, моя задница избежала сильного жара от огня, и мне оставалось надеяться, что флешка все еще в порядке.

Я протянула ее ему, и он медленно протянул ладонь, его пальцы коснулись моих, когда он взял флешку.

— Как…

— Я не хотела создавать тебе проблем, — поклялась я. — Я просто хотела посмотреть кое-что там для себя.

Данте нахмурил брови, и мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он не сердится, он обижен. — Если бы ты попросила меня, я бы просто показал тебе.

— Мне жаль, — честно сказала я, протягивая руку, чтобы сжать его челюсть в своей ладони. — Я должна была доверять тебе настолько, чтобы спросить, я просто… С тех пор, как мой брат умер, а мама бросила меня, мне нелегко доверять кому-либо. Это дерьмовое оправдание, я знаю, но…

— Ti amo, Элис, — сказал Данте низким голосом, прерывая меня. — Ты можешь доверять мне. Я скорее умру, чем причиню тебе боль.

Мои губы разошлись, и я могла только смотреть на него. — Но… я… ты только что сказал, что любишь меня?

Он взял у меня флешку с улыбкой, играющей на его губах, не признаваясь в том, что он только что сказал. Но я знала, что это значит. Может, я и не владела его языком, но это было довольно ясно.

— Останься здесь со мной на ночь, — попросил Данте низким тоном, поймав мою руку и потянув меня обратно вниз, чтобы я снова легла рядом с ним.

— И это все? — спросила я, подняв бровь. — Ты не злишься из-за флешки?

— У тебя была веская причина, чтобы забрать ее?

— Да.

— Ну, ты можешь не доверять мне, bella. Но я доверяю тебе. Ты вернула ее. Godiamoci questa pace finché dura (п.п. Давай наслаждаться этим спокойствием, пока оно длится), — сказал Данте, и его пальцы возобновили свои движения по моей коже.

Я не была уверена, что это значит, но спорить не собиралась. Я опустила глаза, слушая ровный стук его сердца под своим ухом.

Неужели Данте Оскура серьезно только что сказал мне, что любит меня? И почему, черт возьми, это не показалось мне таким ужасным, как должно было быть?

16. Леон

Профессор Титан на уроке зелий все стонал и стонал о взрыве газа, который вчера уничтожил туалетный блок и часть кафейтерии. Я пытался отключить его и немного поспать, но он продолжал болтать, как будто кому-то есть дело до того, что земля нестабильна, или что Юджин Диппер уже провалился в яму сегодня утром по дороге на урок, или что он подумывает начать сбор средств, чтобы возместить деньги, потраченные на строителей, чтобы школа не разорилась. Я имею в виду, что он хотел, чтобы мы сделали? Дали ему медаль?

Грейшайн уже созвал нас на собрание по этому поводу на рассвете, неужели нам нужно слушать это снова? Самым неприятным было то, что сегодня утром всем пришлось завтракать на Дьявольском Холме. Ну, всем, кроме меня, потому что пара Минди принесла мне в общежитие яйца-пашот и авокадо тост.

Титан наконец-то замолчал, и я прислонился щекой к учебнику, чтобы немного вздремнуть. Минди начала делать заметки о том, как приготовить зелье для растворения металлов, когда Титан наконец-то начал урок, но я точно знал, как приготовить такое зелье. Я использовал их для расплавления замков с тех пор, как у меня появилась двухдюймовая грива. К тому времени, как все приступили к зельям, я уже успел изрядно вздремнуть.

Моя голова была наклонена к столу Элис и Райдера, и я наблюдал за ними сквозь ресницы, а в моем мозгу жужжали шестеренки. Она рассмеялась над чем-то, что он сказал, и его рот растянулся в искренней, как у звезд, улыбке. Он скрыл ее так быстро, как Вампир с раскаленной кочергой в заднице, но я успел ее уловить. До этого я видел улыбку на его лице только тогда, когда он избивал до полусмерти какого-нибудь несчастного ублюдка.

Но если Элис нужен Райдер, чтобы сделать ее счастливой, как я должен был помочь в этом? Будет ли Райдер согласен наблюдать за мной с Элис, как это делал Данте?

Он бросил взгляд в мою сторону, когда Элис что-то писала в блокноте, и этот бесконечно малый взгляд был полон чистой ревности. Так что нет, наблюдать за мной с ней, вероятно, не входило в его список дел. Убийство меня в моей постели, скорее всего, сейчас возглавляло этот список.