— Ты — все, что я когда-либо мог желать для себя, маленький монстр, — пробормотал он. — За свою жизнь я украл больше сокровищ, чем могу сосчитать, но ты — единственное, что я когда-либо пытался заслужить. Я просто надеюсь, что смогу быть достаточным для тебя…

— Тебя более чем достаточно для меня, — яростно прорычала я. — Ты мой Лев. И нет такой вселенной, в которой я бы тебе отказала.

Я приподнялась на цыпочки, и Леон притянул меня к себе, его рот захватил мой, наш поцелуй ознаменовал наше решение быть вместе, принять узы, которые предлагали нам звезды, и позволить нашим душам соединиться безвозвратно.

Мои губы покалывало, а по телу разливалось тепло, когда я запустила пальцы в волосы Леона, и он застонал от желания, целуя меня так, словно никогда не хотел останавливаться.

Мир, казалось, вращался вокруг нас, миллионы звезд проносились мимо в бесконечном путешествии, наполненном таким количеством возможностей, что их невозможно было бы сосчитать, даже если бы я потратила на это всю жизнь. Потому что именно это они нам и дарили. Всю жизнь. Вечность с нашими душами, связанными друг с другом, и нашими сердцами в объятиях друг друга.

Мой пульс бился так быстро, что это был единственный звук, который я могла слышать наряду с пульсом Леона, и мощный ритм, создаваемый нашими сердцами, заставлял каждый дюйм моей души страстно желать забраться на верхушку ближайшего дерева и закричать достаточно громко, чтобы весь мир узнал, что он мой, а я его.

Блестящий летний воздух внезапно опустился на нас, и я была вынуждена вспомнить, что мир существует вне магии звезд.

— Что это, блядь, было? — прорычал Райдер, и я оторвалась от Леона, повернувшись направо, где он, Данте и Габриэль стояли и смотрели на нас, словно не могли поверить в то, чему только что стали свидетелями.

— Нет, — задыхался Габриэль, его взгляд встретился с моим, когда он в ужасе покачал головой. — Этого не может быть… Я не мог совершить такую ошибку…

— Alla luce delle stelle, — пробормотал Данте, его взгляд метался между мной и Леоном, словно он не мог поверить в то, что видит.

Рука Леона оставалась сомкнутой вокруг моей, но не собственнически, а скорее защитно, как будто он хотел поставить себя между мной и остальными, чтобы защитить меня от них.

Я подняла на него глаза, и когда он ответил на мой взгляд, я задохнулась, потянулась к его щеке, заглянув в его золотые глаза, которые теперь были окаймлены линией чистейшего серебра. Как звездный свет, получивший жизнь. Звезды отметили его как моего, и по тому, как его взгляд был прикован к моим глазам, я поняла, что меня тоже отметили как его.

— Ну, в какой-то момент ты должна была выбрать, — мрачно прорычал Райдер, его взгляд впился в меня, заставляя мое сердце обливаться кровью за него.

— Что? — вздохнула я, обернувшись, чтобы снова посмотреть на остальных.

— Un vero amore, — вздохнул Данте. — У тебя есть только один возлюбленный.

Я начала качать головой, когда до нас донесся звук сирен.

— Кто-то вызвал ФБР, — прорычал Райдер, потянувшись через плечо и стягивая с себя футболку. Что-то треснуло в его глазах, казалось, что его фундаментальная часть рассыпается в пыль.

— Подожди, — сказал я, шагнув к нему, когда он начал расстегивать брюки.

— Тебе лучше бежать, если ты не хочешь, чтобы твое имя связали с исчезновением Найтшейд, — он бросил одежду на землю и с помощью магии земли закопал ее глубоко под землю, где ее нельзя будет найти, чтобы использовать в качестве улики.

— Райдер…

— Прощай, Элис, — холодно ответил он с законченностью, которая эхом отозвалась в глубине моей души. Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, чтобы остановить его, он перешел в форму Василиска и скрылся в деревьях.

Габриэль смотрел на меня так, словно я только что вырвала его сердце из груди своими ногтями и бросила к его ногам. Я смотрела между ним и Данте, не зная, что сказать, мне хотелось сказать им, что мой выбор Леона не означает, что я отвергла их. Но выражение их глаз говорило о том, что они уже сделали свои собственные выводы на этот счет.

— Забери ее отсюда, mio amico, — сказал Данте Леону, избегая моего взгляда, когда достал из кармана мешочек со звездной пылью и взял щепотку для себя. Он бросил остальную часть мешочка Леону, который машинально поймал его и, казалось, был озадачен тем, что сейчас происходит.

— Куда мы пойдем? — спросил Леон. — Нам нужно поговорить о…

— Больше не о чем говорить, — твердо ответил Данте, за его глазами возникла стена, а челюсть плотно сомкнулась. — Звезды сказали свое слово. Забирай ее домой. Она предназначена для тебя, не для меня, ни для кого из нас.

— Предназначена? — спросила я, его слова жалили, как отказ. Как будто мне внезапно запретили самой решать, чего я хочу. Или кого я хочу.