Под книгой лежал черный вещевой мешок, который я с интересом вытащила из темного пространства. Я положила его между мной и Данте, осторожно расстегнула молнию и задохнулась, увидев кучу денег внутри.

В сумке лежали пачки и пачки аур. Это должны были быть тысячи, больше денег, чем мы когда-либо имели в своем распоряжении.

Пока моя голова кружилась вокруг тонны наличности, Данте достал из центра толстый конверт и протянул мне.

Мое имя было написано на лицевой стороне конверта безошибочным почерком Гарета, и у меня встал комок в горле, когда я проследила буквы указательным пальцем.

Я потянула печать, снимая еще одно заклинание, и вытащила пачку бумаг.

Первая страница представляла собой записку, но ни одна из букв не имела никакого смысла. Это была тарабарщина, бессмыслица, а может быть, что-то, предназначенное для расшифровки, хотя я пока не видела никакого простого способа сделать это.

Я нахмурилась, передала его Данте и задохнулась, увидев паспорт. Мой паспорт. Вот только у девушки на фотографии были длинные светлые волосы и невинность в глазах, а имя и дата рождения рядом с ее лицом не были моими.

— Какого хрена… — пробормотала я, уставившись на поддельный документ, прежде чем Данте взял его, и я обнаружила, что смотрю на другой паспорт с моей старой фотографией и другим именем, которое не было моим. Всего их было четыре. Четыре отдельных личности, которые не совпадали со мной. Следующий паспорт содержал новую личность для нашей мамы, и я быстро проверила остальные, чтобы найти больше таких же для нее. Под ними лежали свидетельства о рождении, а затем билеты на поезда и самолеты с открытыми датами и пунктами назначения. Все оплачено, а ехать некуда.

— Похоже, Гарет планировал твой побег, carina, — задумчиво сказал Данте.

— Мы всегда планировали уехать отсюда, как только закончим школу, но я не понимаю, зачем он достал поддельные документы, — пробормотала я.

Мой взгляд снова упал на книгу, и я нахмурилась еще сильнее. Я никогда не видела ее раньше, но, даже не открывая, могла сказать, что с ней не стоит связываться. Одного только ощущения, исходящего от нее, было достаточно, чтобы сказать мне, что это темная и опасная вещь.

— Давай заберем все это отсюда, — сказал Данте. — Единственные люди, которых я знаю, кто может так хорошо подделывать документы, это Киплинги. Возможно, мы сможем получить от них ответы, и, по крайней мере, вернувшись в академию, мы сможем сосредоточиться на выяснении всего этого, не беспокоясь о том, что кто-то может нам помешать.

Я кивнула на его предложение, радуясь возможности немного отдышаться, дать своему разуму пережить шок от этого открытия и настроиться на то, чтобы разобраться во всем этом.

Данте положил все обратно в сумку, включая книгу «Magicae Mortuorum», застегнул ее на молнию и перекинул через плечо. Он начал накладывать на нее заклинание сокрытия, и, когда это было сделано, сумка казалась не более чем глубокой тенью позади него. Когда мы окажемся внизу, в тусклом свете клуба, ни у кого не будет шансов заметить ее.

Я открыла дверь, чтобы вернуться вниз, но Атлас Данте зазвонил в его кармане, прежде чем я успела сделать шаг.

Он вытащил его и тихо выругался, и посмотрел на меня извиняющимся взглядом. — Я должен ответить, bella. Это мама, а учитывая все, что сейчас происходит с Феликсом, я должен быть уверен…

— Встретимся внизу, — сказала я, отмахнувшись от его извинений. — Я должна потратить немного времени на общение с Сэл, прежде чем мы уйдем.

Он кивнул. — Тогда встретимся у машины, — согласился он и быстро ответил на звонок, а я помчалась вниз искать старую Сирену.

Мое сердце громыхало, и я чувствовала, что мое горе поднимается вверх, чтобы снова поглотить меня целиком. Возвращаться сюда было больно. Может, иногда это и хорошо, но сейчас я чувствовала, что это разрывает меня на части.

Я заставила себя отвлечься от загадок этой сумки и того, что, черт возьми, имел в виду Гарет, готовя ее для меня, когда оказалась возле офиса Сэл. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, нацепила на лицо улыбку и толкнула дверь.

Она, как обычно, сидела за своим столом, а Петри, главный вышибала, развалился в своем кресле в углу, уставившись на что-то в своем Атласе, но, увидев меня, поднял голову и широко улыбнулся. Он был огромным парнем, с толстыми мышцами и щетинистыми волосами, которые, как мы с Гаретом всегда шутили, заставляли его выглядеть так, будто он все время находится в форме Минотавра.

Я не пропустила медленный след его глаз по моему телу и постаралась скрыть свое отвращение к нему, но гогот Сэл сказал мне, что ее дар позволил ей все же уловить его запах.

— Где твой друг? — спросила Сэл.

— Ему нужно было идти домой, — наполовину соврала я. Данте ждал меня снаружи, но он больше не увидит Сэл, так что это не имело большого значения. — Семейные дела.