Я последовала за ним, подняв бровь на самоуверенного Короля Оскура, когда он окинул взглядом людей на улице, позволяя им увидеть его выражение лица, зная, что они поймут не скрытую угрозу в его взгляде. Не достав ключи, он оставил безумно дорогую машину незапертой и готовой к захвату, а затем двинулся открывать мне дверь, как будто я была леди или что-то в этом роде.

Он притянул меня к себе, обхватив за талию и пробормотал что-то на фаэтанском мне на ухо, от чего у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Мы не стали заходить сзади, а прошли прямо через парадные двери, мимо вышибал, которые глазели на меня с огромной задницей, висящей на мне, даже не пытаясь спросить у нас документы.

Мы вошли внутрь, и знакомый красный ковролин привел нас в тускло освещенные глубины клуба. Это была не «Черная Дыра», и я обнаружила, что борюсь с остервенением, глядя на отслаивающиеся обои и ковры, которые были изношены и испачканы за годы использования. Это место было довольно дорогим, учитывая его местоположение, но в грандиозной схеме вещей оно было более чем убогим.

Я не хотела стыдиться того, откуда я родом, но с Данте и Леоном было трудно не думать о любящих семьях и бесконечном богатстве, в котором они выросли. Я знала, что их жизнь отнюдь не была идеальной, но реальность того, что они видели место, куда мне приходилось приходить, если я хотела нормально поесть, с тех пор как я достаточно выросла, чтобы ходить, заставляла меня стесняться.

Походка Данте не сбавлялась, пока он вел меня в незнакомое помещение, направляясь через весь зал, не удостоив девушек на сцене более чем беглым взглядом, и мы направились к бару в задней части зала.

Не успели мы дойти до него, как из двери за темным баром выскочила Старушка Сэл с поднятыми руками и криком восторга, вырвавшимся у нее из-за сигареты, зажатой в уголке рта.

— Элис, детка! Ты дома. Я уже начала бояться, что никогда больше не увижу тебя после лета. Дай мне увидеть эти твои глазки.

Я вырвалась из объятий Данте, и он с легким колебанием отпустил меня. Старушка Сэл обняла меня, и я неловко похлопала ее по спине, прежде чем она снова оттолкнула меня, чтобы осмотреть мои глаза. Я писала ей летом, чтобы рассказать о нас с Леоном, включая фото, когда она настаивала, и она присылала бесчисленные сообщения о том, как она рада за меня и как хочет, чтобы мы приехали в гости. Но по какой-то причине я так и не смогла договориться об этом.

— Потрясающе! — воскликнула Сэл, глядя на серебряные кольца в моих глазах. — Такая экзотика. А с этими волосами, представь, сколько за тебя можно выручить.

Данте зарычал на странную лесть, но я лишь рассмеялась. Сэл всегда оценивала людей по цене их плоти. Это был ее бизнес. Простая математика. Чем больше, по ее мнению, кто-то готов заплатить, чтобы заполучить тебя, тем больше она тебя за это хвалит.

— Я не думаю, что есть какие-либо Элизианские Пары, выставленные на продажу, — пошутила я, закатывая глаза.

— Я слышала об одной однажды. Ее партнер был в долгах у каких-то очень плохих людей. Она выставила себя на продажу на рынках плоти, чтобы покрыть стоимость его свободы. Я слышала, что была война за цену. Она заработала более миллиона аур. Вы можете себе это представить? Мужчины всегда хотят получить кусочек запретного.

— Надеюсь, ты не предлагаешь ей заняться блудом, — прорычал Данте позади меня. — Потому что ее партнер мне как брат, и я без колебаний разорву тебя на части, если пойму, что ты действительно это имеешь в виду.

Сэл вздрогнула, и в ответ на его слова меня пронзила волна страха: она на мгновение потеряла контроль над своим даром Ордена, и ее сила Сирены выплеснула свои эмоции на всех нас. Данте, может, и прятал лицо, но его Альфа-самца, страшного ублюдка, было сложнее скрыть.

— Она не это имела в виду, — заверила я Данте, потянувшись, чтобы взять его за руку, так как напряжение в нем, казалось, окутало всю комнату и заставило мои волосы встать дыбом, а по позвоночнику пробежала нервная дрожь. — Это просто разговор. Так уж мы устроены.

Он не сводил своего пронизывающего взгляда с женщины, которая была мне самой близкой семьей в Алестрии. Я закатила на него глаза, игнорируя Сэл, которая начала бормотать заверения и извинения, пока я брала его руку в свою.

— Я хочу показать тебе кое-что, — твердо сказала я ему. — Помнишь?

— Qualsiasi cosa per te (п.п. Все, что угодно для тебя), — пробормотал он, милостиво кивая головой и позволяя мне потянуть его к концу бара.

— Ничего, если я покажу своему другу наше старое место на крыше? — спросила я Сэл, хотя знала, что она не откажется.