Мое горло сжалось, сердце забилось сильнее, чем обычно. Ненависть была тем путем, по которому я всегда шел. Это был комфорт, единственное, что я знал. Это было то, что всегда казалось правильным в отношениях с Инферно. Ненавидеть его до тех пор, пока он не найдет свою смерть от моих рук. Но теперь…

Все изменилось. Отчасти причиной тому была Элис, но не только она. Я видел частички Инферно, он мне нравился и в чем-то даже вызывал уважение, хотя я никогда никому в этом не признался бы. Но как я мог стоять здесь и выбирать, любить ли его? Еще вчера сама мысль об этом казалась бы отвратительной. Но сегодня утром мы положили руки друг на друга и поклялись в мире. Мир для нашего народа, для города, для Элис. Так как же я мог отказаться от этого предложения звезд, когда оно могло спасти всю Алестрию?

А может, дело было не только в этом. Может быть, я хотел, чтобы ненависть закончилась, чтобы началась жизнь, где каждый день не был продиктован желанием охотиться и убивать. Элис показала мне, что в мире есть нечто большее. Данте знал вкус этого. И, возможно, это был мой шанс откусить кусочек.

Я поднял руку, звездный свет окружил меня, приблизился, словно наблюдая за мной. Затем я коснулся красной звезды и надавил пальцами в ее глубину, по моей руке разлилось тепло. Стена света, отделявшая меня от Данте, растаяла, и моя рука встретилась с его рукой внутри красной звезды.

Наши ладони сомкнулись, и тепло ворвалось в мою плоть, прокатившись по телу великолепной волной, от которой у меня перехватило дыхание. Это разблокировало что-то в моем сердце, освободив меня от мощной связи, под тяжестью которой я находился всю свою жизнь. Затем свет начал рассеиваться, звезды растворились перед нами, облака начали закрываться и снова скрывать неестественную ночь.

Солнечный свет пробился сквозь него, заливая нас, и мы встали, держа друг друга за руки, потрясенные до глубины души.

Я смотрел на мужчину, которого больше не ненавидел, в моей душе больше не было жгучей потребности уничтожить его. Он был связан со мной какими-то новыми узами, которые казались совершенно чужими и в то же время неистово хорошими.

— Dalle stelle, — тяжело произнес Данте, и наши руки разъединились.

Затем он бросился на меня, обхватив меня руками, и я удивленно хрюкнул, но потом тоже обвил его руками и крепко прижал к себе. Я заметил на своей руке след, похожий на половину восьмерки, когда она обхватила плечо Инферно. Когда он отошел, я указал на такую же отметину на его руке, расположенную между указательным и большим пальцами, как и на моей.

— Что это? — пробормотал я.

— Знак от звезд, — он любовался ею на свету, и она мерцала какой-то глубокой, неизвестной магией. Я уставился на него, когда он снова поднял на меня глаза, и по его лицу расплылась ухмылка, которую я тут же вернул. Он протянул мне руку, чтобы сжать ее, и там, где наши руки соединились, знаки создали символ бесконечности, соединив нас друг с другом. — Святое дерьмо, fratello. Я думаю, звезды только что сделали нас лучшими друзьями.

18. Элис

— Клянусь луной, ты такая чертовски тесная, — прорычал Габриэль мне на ухо, его член глубоко вошел в мою задницу, когда я прислонилась спиной к его груди, задыхаясь и постанывая от ощущения того, как он и Леон разрушают мое тело.

— Используйте меня, — стонала я, наслаждаясь тем, как их пальцы впивались в мои бедра, когда они держали меня между собой.

— Ты хочешь еще, маленький монстр? — спросил Леон, толкаясь сильнее и заставляя меня видеть звезды, когда он врезался своим толстым членом в мою точку G.

Моим ответом был полный удовольствия стон, когда его большой палец нашел мой клитор, а Габриэль прикусил мою шею сзади.

Они меняли темп, Леон входил в меня, когда Габриэль отступал назад, а затем наоборот, следя за тем, чтобы не было ни одного момента, когда один из них не был бы полностью погружен в меня.

— Я сейчас кончу, — задыхалась я, не зная, смогу ли выдержать больше, пока Леон теребил мой клитор, а Габриэль поднял руку, чтобы погладить мой затвердевший сосок.

— Тогда кончи для нас, красавица, — приказал Габриэль грубым и властным голосом.

Экстаз взорвался в моем теле, мои мышцы крепко сжались вокруг их членов, и я закричала, каждый дюйм моей плоти переполняло удовольствие.

— Черт, — задыхался Леон, его рука на моей заднице болезненно напряглась, когда он сдерживал свою собственную разрядку, а Габриэль стонал, борясь всеми своими силами.

Мои мышцы пульсировали вокруг них, мои клыки оскалились, когда я жаждала большего, желая довести их до гибели. Но выражение глаз Леона, когда я встретилась с его золотым взглядом, говорило о том, что он еще не намерен покончить со мной.

— Посмотри на себя, — прорычал он. — Такая чертовски совершенная. Такая охуенно красивая. Такая, блядь, ненасытная.

— Одного мужчины тебе никогда не было бы достаточно, не так ли, ангел? — добавил Габриэль. — Ты дышишь сексом, как все мы дышим воздухом.