— Я вырву тебе глаза и сам посмотрю через них, если ты не… — я вошел прямо в силовое поле магии и попятился назад, поскользнувшись на мокром камне.

Я вскинул руку, чтобы смягчить почву своей магией земли, прежде чем удариться головой о камни, но сильные руки схватили меня за плечи и дернули вверх.

Я с рычанием повернулся, когда температура моей крови поднялась на один градус, и обнаружил, что Инферно держится за меня. Я выдернул свою рубашку из его хватки, и он в замешательстве посмотрел на свои руки, словно они только что предали его. Леон ухмыльнулся, сверкнув своими золотыми глазами, и я повернулась к Габриэлю с рычанием на губах.

— Ты видел это, почему ты, блядь, не остановил меня? — обвинил я.

— Я ничего не видел, я был слишком занят поисками Элис, — легкомысленно ответил он, но по его гребаному лицу я понял, что это неправда. — Я думал, мы… — я оборвал эти слова, задушив их, пока они не захлебнулись и не расплескались, пока не умерли. Я не дружил с Габриэлем Ноксом. Ни с кем. И он только что доказал это.

— Ты спас его, брат, — с благоговением вздохнул Леон, обращаясь к Данте, а у меня застучали зубы.

— Я не спасал, — отрицал Инферно, его глаза на мгновение встретились с моими. Я попытался понять его мотив, но, возможно, это была просто рефлекторная реакция. Мне, черт возьми, было все равно, лишь бы не думать об этом.

Габриэль поднял руки к силовому полю, прижал ладони, и под ними замерцал голубой свет. Он закрыл глаза и начал бормотать какие-то странные слова, которые, как я догадался, он запомнил из «Magicae Mortuorum», затем он создал на своей ладони деревянное лезвие и рассек себе большой палец. Его боль на секунду пронзила меня, когда он размазал кровь по силовому полю, нарисовав там символ, состоящий из четырех соединенных треугольников Элементаля, кружащих вокруг неровным кольцом. Его кровь засияла голубым светом, затем Габриэль прижал ладонь к символу, сильно надавив, и в силовом поле перед ним открылась светящаяся треугольная дверь.

— Это заклинание «дверь везде», — с торжествующей ухмылкой объявил Габриэль, оглядываясь на нас и жестом приглашая следовать за ним. — Она закроется, как только мы пройдем. Пойдёмте.

Я шагнул за ним, пристально глядя ему в глаза. — Это была темная магия?

Габриэль пожал плечами, давая мне ответ.

— Научи меня этому заклинанию, и я забуду о твоем маленьком промахе, Большая Птица, — сказал я низким тоном и он усмехнулся.

— Нет, это опасно, и после сегодняшнего вечера я больше не буду его использовать. Магия крови может украсть часть твоей души. И кстати, если бы я предупредил тебя о том, что ты идешь в это силовое поле, Леон не остановился бы, а упал бы и расшиб голову о камень. Прямо насмерть. Забавно, как работает судьба, не так ли?

— О мои звезды, чувак, — Леон набросился на Габриэля, прижимаясь к его обалдевшему лицу. — Ты любишь меня.

— Я не люблю тебя, — сказал Габриэль сквозь сжатые губы. — Как я уже говорил, вы все нужны мне, чтобы спасти Элис. Я не собираюсь быть вашим круглосуточным спасателем после сегодняшнего вечера, — Габриэль не оттолкнул Леона ни на секунду, и я увидел проблеск эмоций в его глазах.

Я ничего не сказал в ответ на слова Габриэля, но тяжесть в груди от его пренебрежения ко мне внезапно ослабла. В кого я, черт возьми, превращаюсь?

—В какую сторону нам идти, falco? — спросил Данте, и Габриэль дернул головой, приглашая нас.

Леон отступил назад, чтобы поспешить рядом со мной, пока мы следовали за Большой Птицей, и он наклонился ближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Как здорово, что мы все вместе отправились на спасательную операцию. Это ведь для альбома, правда, чувак?

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет альбома, — пробормотал я.

— Я застрял в этом доме в ожидании новостей о моей паре в течение двух дней, что еще я должен был делать со всеми фотографиями, которые я сделал за последние несколько недель? — пробормотал он.

— Точно не делать альбом, — отчеканил я. И что за чертовы фотографии?

— Тогда как я покажу Элис все то, чем мы занимались, Шрам? — он огрызнулся, как будто я был сумасшедшим.

Габриэль поднял руку, чтобы остановить нас, и застыл на месте, его глаза остекленели, и он долго смотрел в сторону разбивающихся волн. Затем он снова начал двигаться, направляясь прямо к морю с бешеной скоростью.

— Держитесь позади меня! — рявкнул он, и мы все поспешили за ним.

Холодная вода омывала мои ноги, когда я шел прямо в море, тяжело дыша. Я чувствовал ее где-то здесь, так близко, что почти ощущал ее вкус. И, черт возьми, я бы обязательно попробовал каждый ее дюйм, как только она окажется у меня в руках. Я хотел ее сердце, ее душу, ее боль, все это было моим. И мне было все равно, как далеко мне придется нырнуть в океан сегодня ночью, чтобы спасти ее, потому что когда я вернусь на поверхность, она снова будет рядом со мной, и не было такого путешествия, которое я бы не совершил ради этого.