Лев может показать свою глубокую и бесконечную привязанность к своему Прайду, время от времени позволяя им использовать свою Харизму над ним. Это действительно требует большого доверия, чтобы позволить своим сильным ментальным барьерам разрушиться и позволить Харизме Львицы воздействовать на вас, но результаты могут быть очень полезными. Львам-Альфам это дается с большим трудом, но если этого достичь, то связь между Львицами может сильно укрепиться. Лев также может получать удовлетворение от ублажения своего Прайда и от того, что о каждой из его Львиц заботятся, балуют и показывают, что они глубоко любимы. Примерами ублажения Львиц могут быть покупка их любимых продуктов, расслабляющая ванна, вечерний просмотр любимых фильмов, прикосновения, демонстрирующие ваше обожание, например, массаж или расчёсывание волос.

Я столкнулся с кем-то, кто задохнулся, и опустил книгу в руке, обнаружив, что на меня смотрит ясноглазая рыжеволосая Минди.

— О, прости, Леон, — сказала она, когда румянец пробежал по ее щекам. — Я переволновалась. Я просто хотела показать тебе, как у нас идут дела с товаром. Я сделала для тебя каталог, — она протянула папку с серебряной обложкой.

— Черт, не здесь, Минди, — я схватил ее, отбросил в кусты и нырнул за ней, чтобы спрятаться, глядя сквозь листву на небо. — Гейб всегда смотрит.

Ее губы разошлись в беспокойстве, когда она прижала папку к груди. — Как ты думаешь, он нас видел?

Я прижал палец к ее губам. — Тише, Минди.

Мне нужно было сделать что-то непредсказуемое, чтобы сбить Гейба со следа, если он случайно посмотрит в мою сторону своим третьим глазом.

— Уничтожьте все вещи и начните все заново, я не могу в этом участвовать! — я выкатился из кустов и вскочил на ноги, замахнувшись на первокурсников. Они закричали и бросились бежать, а я с ревом погнался за ними на несколько шагов.

Никто не может предугадать меня, я дикарь.

Появился директор Грейшайн, спешащий по дорожке с низко опущенной головой, стараясь не привлекать к себе внимания, и я подбежал к нему сзади, запрыгнул ему на спину и крепко прижал к себе. — Йа! — воскликнул я.

— Мистер Н-Найт, — удивленно заикался он, пытаясь стряхнуть меня, но я прижался еще крепче.

— Вперед, Шайнер, вперед! — крикнул я, указывая на общежитие Вега впереди.

— О, я… эээ… ну тогда ладно, — он двинулся вперед на корявых ножках, и я ухватился за своего крошечного директора, пока он, пошатываясь, шел к общежитию, хрюкая и хрипя на ходу.

— Вам нужно больше тренироваться, сэр, — сказал я ему на ухо. — Никогда не пропускайте день ног.

Он попытался ответить, но он слишком сильно задыхался и потел, как водопад. Ему удалось дотащить меня до двери, и я спрыгнул с него, пинком распахнул ее и как ниндзя проскочил внутрь, после чего снова пинком захлопнул. Мой Атлас пикнул в кармане, и я достал его, поднимаясь, довольный тем, что сбил Гейба с толку этим маленьким представлением.

Шрам:

Мы собираемся посмотреть «Холодное сердце». Ты вернешься в нашу комнату?

Мои губы разошлись в улыбке, и меня охватило сильное волнение. Я засунул Атлас обратно в карман и начал бежать вверх по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз. Он наконец-то сбросил свои стены, он позволил мне заглянуть в его сердце и увидеть диснеевскую принцессу, живущую там. Это была Белль? Аврора? Ариэль? Конечно, это была Ариэль. Он много лет ждал, когда у него появятся ноги и он сможет жить над морем. Нам нужно устроить еще один вечер кино. Может быть, он наденет уши Микки Мауса, если я куплю их ему. Мы могли бы купить одинаковые для нашего Прайда. Каждому из нас — разного цвета.

Я добрался до нашего этажа, промчался по коридору и с ухмылкой толкнул дверь.

Каждая клеточка моего тела замерзла, и ужас пронзил меня до самой глубины души. Повсюду была кровь. Так много крови.

Элис лежала на кровати выпотрошенная, ее руки были сцеплены с руками Габриэля и Данте, их глаза были безжизненны, а кровь все еще капала на пол вокруг них. Это была резня, шоу ужасов.

Я в полной панике бросился вперед, мои руки тряслись, страх овладел каждым дюймом меня.

— Элис! — закричал я, хватая ее за руку, которая была такой, такой холодной. — Нет, нет, нет, — я потянулся к Габриэлю, ощущая ледяную жесткость его щеки, затем к Данте, чье горло было перерезано, а глаза были такими мертвыми, что у меня все сжалось от боли. — Данте, — задыхаясь, произнес я, тряся его, а затем рухнул на свою девушку, когда мой мир разбился вдребезги, а сердце рухнуло на землю. Я был никем без нее, ничем. Я наполовину осознавал, что кричу о помощи, в то время как остальная часть меня сломалась, и рыдания содрогались в центре моего существа.

— Пожалуйста, нет, пожалуйста, — умолял я звезды, зарывшись лицом в шею Элис.