Я не видела его несколько месяцев, но за это время мое отвращение к нему только усилилось. Он был грубым и наглым, тупым оружием, не обладающим ничем, кроме силы и высокомерия. Он также был причиной того, что мой малыш будет расти без отца. Именно он нанес Марселю смертельный удар тем утром под деревьями.

Будь воля моих родителей, Габриэля бы вскоре забрали у меня и воспитывали как их подопечного, не признавая его наследия как сына принцессы Вольдракии. Это был секрет, который вряд ли останется секретом, и все же никто никогда не осмелился бы спросить об этом вслух. В конце концов, подопечный императора должен был быть бастардом, рожденным в королевской семье.

Во многих отношениях наш двор был устаревшим. Власть и репутация слишком много значили для людей, которые должны были сами устанавливать правила.

Я все еще работала над своими планами, чтобы избежать этой участи, мое Зрение помогало мне сформировать будущее, в котором я смогу держать своего сына рядом с собой, несмотря на его тайное рождение. Но я еще не видела четкого пути к будущему, которое не позволит мне оказаться в брачном ложе этого человека.

Я подняла подбородок, направляясь к двери, дождалась, пока он поднимет кулак, чтобы постучать с еще большей силой, и только после этого дернула дверь, заставив его споткнуться и сделать шаг вперед, его поднятый кулак бесполезно повис в воздухе возле его виска.

— Не нужно отдавать честь, Артуро, мы сейчас не в тронном зале, — сказала я, прислонившись плечом к дверной раме и придерживая дверь, чтобы он не питал иллюзий по поводу того, что я позволю ему войти в мои покои.

— Ты не сказала мне, что вернулась в город, — пробурчал он, и мне в нос ударил запах несвежего эля. Нетрудно было догадаться, где он провел ночь. Хотя Артуро происходил из одной из самых могущественных семей Вольдракии, ему никогда не удавалось соблюсти роскошь и выправку, которыми блистали остальные придворные. Его рубашка беспорядочно висела на его широкой фигуре, темные волосы, заправленные за уши, выглядели всклокоченными, а не пышными, как у моего брата Хорхе, чьему стилю он так часто пытался подражать.

— Я не знала, что обязана сообщать тебе о своем местонахождении. И я была более чем довольна своим ночным отдыхом. Так что прошу меня извинить, если я вернусь к этому.

Я сделала шаг в сторону и попыталась закрыть дверь между нами, но его тяжелый ботинок стукнул по порогу, заставив дерево отскочить назад в мою хватку.

— Я пришел не для того, чтобы ты закрывала дверь перед моим носом, Мерисса, — прорычал Артуро, подавшись вперед и наклонившись так, что его лицо приблизилось к моему.

Магия закрутилась под моей кожей, сила земли всколыхнулась во мне, когда я пошевелила пальцами, чтобы приготовиться колдовать.

— И чего же ты хотел? — ледяным тоном спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как его сузившиеся глаза изучают мое тело в ночной рубашке. Я не боялась его. Я была воином, в моих жилах текла сила самой земли, не говоря уже о статусе принцессы.

— Несколько слов, — отрезал он. — С моей суженой. И тебе не мешало бы помнить, что корона, которой так жадно жаждет твоя семья, принадлежит тебе лишь благодаря могуществу поддерживающих тебя высоких семей. Ты также должна помнить, что угодить мне — самый верный способ сохранить эту поддержку.

— Я прекрасно знаю, какой властью обладает моя семья, равно как и твоя. Но это не объясняет того, что ты явился сюда посреди ночи.

— До меня дошли слухи, — сказал он низким тоном, придвигаясь ближе. — Слухи о том, что сегодня в замок прибудет гость твоих родителей. Слухи, которые я хочу, чтобы подтвердила моя любимая невеста.

Темные глаза и еще более темная душа. Голодный, злой, страдающий.

Я отмахнулась от этого видения, мне нужно было сохранять остроту ума.

Я держала себя в руках, подняв подбородок и сохраняя свою позицию перед ним. Он пришел сюда, чтобы запугать меня. Большой мужчина навязывает свое присутствие женщине вдвое меньше его, когда она одна и уязвима. Каким сильным он, должно быть, чувствует себя, возвышаясь надо мной в темноте, свет из коридора за окном вырисовывал силуэт его широкой фигуры как угрозу, поскольку он блокировал мой единственный выход из этого места. Но если он думает, что именно так ощущается настоящая сила, ему нужно задать себе вопрос. Если я обладаю тем, чего он желает, то разве не я обладаю силой?

— Говори прямо, Артуро, пока я не вышвырнула тебя из этой комнаты, как развратного пьяницу, которого я начинаю в тебе подозревать, — ответила я, мой голос был тверд.

Если он думал, что его брак со мной будет легким, где я буду вынуждена трусить и подчиняться, то он был еще большим дураком, чем я полагала. И если он думал, что сможет использовать против меня свою силу или угрозу физической расправы, то, должно быть, он не воспринимал мои дары так серьезно, как следовало бы.