Дверь тронного зала распахнулась с гулким грохотом, заставив меня в ужасе обернуться, я защитно вскинула руки, когда Лайонел Акрукс устремился ко мне, его черты лица исказились в усмешке.

— Ты осмелилась предать своего короля?! — прорычал он, обрушивая на меня магию воздуха, и я с криком тревоги метнула свой собственный воздух в ответ.

Его сила превосходила мою в десять раз, и она разбилась о мою, подхватив меня и бросив к его ногам на каменный пол; раздался треск, когда моя рука сломалась подо мной, и агония прорвала конечность.

Его рука вцепилась в мои волосы, и я посмотрела на него, когда боль пронзила меня, оба моих глаза слиплись в один, и вся сила моего дара Циклопа ударила по его ментальным щитам. Он зарычал от гнева, оскалив зубы, пытаясь удержать свои щиты на месте, и я ослабила хватку на дворецком, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы пробить голову короля.

Его разум окружала стальная стена, но моя сила была копьем из чистого титана с алмазным наконечником. С криком и усилием мой дар вырвался из меня, и я пробила его щиты, ворвавшись в его разум.

Мое дыхание вырвалось из легких, когда я провалилась в черную яму эгоистичной жестокости, которая запятнала голову Лайонела Акрукса, его мысли были ямой с колючими лозами, которые рвались в меня, пока я запутывалась в них, вспышки воспоминаний проникали в каждую часть моего существа.

Я впитывала все это, начиная с мелькающих кадров, когда он поднимал кулаки на свою семью, и заканчивая пытками, которым он подвергал всех, кто выступал против него.

В голове у меня кружились мысли о жестокости и беспредельном стремлении к власти, которое владело этим темным существом, которое невозможно было насытить и которое бесконечно жаждало большего. Я едва не потеряла себя в путах этой тьмы, но я не была новообращенным птенцом, брошенным на произвол судьбы в сознание более могущественного фейри, и хорошо знала, как использовать свои дары даже в темноте.

Секреты. Это слово было требованием, которое эхом отражалось от меня во все стороны, мир за пределами нас исчез, когда я вцепилась в его разум, хлысты моей силы Циклопа ударили по его защите, и я вложила все силы в эту атаку, зная, что это все, что я могу сделать, единственный шанс против такого могущественного существа, как он.

Вдалеке я услышала, как Орион пытается добраться до меня, его крики о том, чтобы Лайонел отпустил меня, рассекали воздух надвое, но взрыв магии воды от дворецкого заставил его замолчать.

— Не подходи, — крикнул он, в ответ раздались звуки борьбы, но я была слишком погружена в свои дары, чтобы понять, что происходит.

Лайонел брыкался и бился, сопротивляясь когтям, которые я погружала в его разум, но я только глубже впивалась в него, эта команда снова прозвучала из моих уст, отдавая все, что у меня было, этому единственному шансу: его тело было обездвижено, пока я удерживала его в ловушке собственного разума.

Секреты!

Я прокричала это требование сквозь его череп, и с оглушительным треском моя сила прорвалась сквозь остатки его сопротивления, и все, за чем я охотилась, вылилось из лжекороля в меня. Мысли и воспоминания лились из него нескончаемым потоком, его разум рушился, подчиняясь моим требованиям, и больше знаний, чем я могла извлечь, наполняли меня одновременно.

Я не пыталась осмыслить ничего из этого, просто направляя каждый отдельный коварный, изворотливый, скрытый момент из его прошлого в кольцо на моем пальце, фиксируя все это.

Я узнала образ мертвого брата Лайонела, Рэдклиффа, его дикие от страха глаза, когда он лежал в своей постели, разбуженный ночью и атакованный самым не-фейри способом, какой только можно себе представить, в то время как Лайонел пригвоздил его к месту, прижав к его груди сосуд с норианской осой. Убийство. Не по-фэйри и омерзительно. Это была не случайность, не божественное вмешательство, благодаря которому Лайонел занял место своего брата в Небесном Совете, а просто трусливые действия ревнивца, устремившего свой взор к величию, на которое он был слишком ничтожен, чтобы претендовать каким-либо другим способом.

Все больше и больше секретов Лайонела проникало в меня, звучали нашептывания в ухо Дикого Короля, Темное принуждение вливалось в разум нашего монарха и превращало его в марионетку гнева и насилия, неспособную увидеть предателя, жаждущего его трона. Это откровение потрясло меня до глубины души, но в то же время в нем было столько смысла.

Слишком многое я не смогла расшифровать с той скоростью, с которой это проносилось мимо меня, но я жадно впитывала все это, крадя каждое воспоминание, которое могла унести, все ужасные, трусливые секреты, которые этот так называемый король использовал, чтобы посадить на трон свою недостойную задницу.