— Это предложение? — промурлыкал я позади нее, заставив ее вздрогнуть в тревоге, когда я протянул руку, чтобы провести пальцами по ее обнаженной руке.

— Нет, это не предложение, — огрызнулась она, уклоняясь в сторону так, чтобы смотреть на нас обоих сразу.

Сет мгновенно сократил расстояние между нами, прижав свою руку к моей, пока мы смотрели на нашу маленькую игрушку и пытались решить, что с ней делать.

— Что вам нужно? — спросила она, делая шаг назад, как будто думала, что сумеет убежать от нас. Однако этого не произошло. Теперь она находилась в моей власти, и я обнаружил, что мне нравится, как это выглядит.

— Мы искали тебя, — сказал Сет. — Бедный Калеб практически умирает от голода без своего маленького пакетика с соком. Ты действительно должна была прийти и попросить у него прощения, после того, как позволила Ориону вот так накрыть тебя своим ртом.

— Прощения? — насмешливо сказала она, глядя на меня так, будто даже не думала, что есть проблема в том, что она позволила другому Вампиру укусить себя, и при мысли об этом меня пронзила тьма. — Можешь быть уверен, что я не заинтересована в том, чтобы какой-либо Вампир питался мной, но если я все же решу позволить мужчине положить на меня свой рот, я не буду спрашивать у тебя разрешения на это. Я тебе не принадлежу.

— Неверно, — мрачно сказал я, в моем тоне ясно слышалось предупреждение, а гнев нарастал. — Я притязаю на тебя. Что делает тебя моей, мы связаны, ты и я. Это твоя обязанность — напомнить об этом любым меньшим Вампирам, если они снова попытаются питаться от тебя. А если ты не хочешь соглашаться на это, то мы всегда можем попробовать старый способ — пометить тебя как мой Источник.

Сет усмехнулся, когда Тори нахмурилась в замешательстве.

— Что это значит?

— Много лет назад Вампиры отмечали свои Источники татуировкой в центре лба.

Я протянул руку, чтобы ткнуть ее между глаз, и она вздрогнула, отчего адреналин забурлил во мне. По какой-то причине мне действительно нравилось заставлять эту девушку извиваться, и желание укусить ее поднялось во мне, как демон. Или лучше, может быть, она захочет сначала попробовать убежать от меня?

— Это помогло им избежать мелких происшествий вроде твоей стычки с Орионом. Если я не могу доверять тебе, чтобы другие Вампиры узнали о моих правах, тогда, возможно, мне стоит подумать об этом, — убедительно сказал я, и она покраснела в тревоге, как будто думала, что я действительно могу так пометить ее красивое лицо.

— Если ты приблизишься ко мне с иглой, я вобью ее в твой гребаный глаз, — прорычала она. Черт возьми, у этой девчонки была смелость.

— Так могу ли я считать, что у меня есть твое слово объявить о моих правах любым другим Вампирам, которые проявят интерес? — надавил я, желая, чтобы она произнесла эти слова с чувством, сродни отчаянию. Она была моей. Полностью моей. И я хотел, чтобы она произнесла это вслух.

— Хорошо, — сказала она, хотя и не выглядела полностью довольной этим. — До тех пор, пока ты будешь держать любые идеи о постоянном клеймении моего тела подальше от стола, я скажу всем твоим маленьким приятелям, что моя кровь востребована.

— Ты ведь понимаешь, что есть много людей, готовых убить за твое место? — спросил Сет, обидевшись на ее явное нежелание занимать место моего Источника. — Быть Источником Калеба Альтаира — это честь.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Во что бы то ни стало, найди себе другую девушку или парня, чтобы пососать, а я пойду.

Тори попыталась обойти нас, но мы сместились как одно целое, чтобы преградить ей путь.

— Ты принадлежишь мне. Я хочу услышать, как ты это скажешь, Тори, — надавил я, следя за ее ртом и жаждая, чтобы эти слова сорвались с ее полных губ. — Кому ты принадлежишь?

— Иди к черту, я тебе не принадлежу, — в моем горле зародился рык, но прежде чем я успел дать волю гневу, она продолжила. — Но кровавый бар Тори закрыт для всех других, и я передам это сообщение всем паразитам, которые придут ко мне.

Я удовлетворенно ухмыльнулся, мои клыки покалывали, когда я на мгновение посмотрел на ее горло, и она едва подавила вздох, когда уловила ход моих мыслей.

— Отлично. Тогда укуси меня, если придется, — сказала она, протягивая запястье без всякой борьбы. Она побеждала меня в моей собственной игре, отказывая мне в борьбе и страхе, она, очевидно, поняла, что мне нравится, когда я кусаю ее, и теперь она портит мне чертово время еды.

— Это не так весело, если ты просто принимаешь это добровольно, — жаловался я, думая, смогу ли я убедить ее играть со мной так, как я хочу. Немного беготни и криков перед кровопролитием. Не слишком ли многого я прошу?