Она встревоженно посмотрела на меня, и я услышал, как участилось ее сердцебиение, но я тонул в низменных инстинктах, и ничего не мог поделать, кроме как поддаться им.

Стелла облизнула губы, покачивая головой, и засмеялась.

— Сделай это снова. Но на этот раз пусть она уйдет дальше. Я люблю охоту.

— Возвращайся на вечеринку, — твердо произнес я, мои мышцы напряглись, готовясь к атаке. Если бы Стелла попыталась вцепиться клыками в Блу, я бы позволил своему внутреннему монстру уничтожить ее.

Стелла начала кружить вокруг нас, драматически вздыхая, когда ее взгляд остановился на горле Дарси.

— О, Лэнс, ты так разочаровываешь. Я скучаю по ребенку, которому нравится мое общество. Клара…

— Не смей произносить ее имя, — прошипел я, ярость разгоралась в моей груди. Как она смеет упоминать Клару? — Ты потеряла это право давным-давно.

Стелла зашипела, продолжая кружить вокруг нас, дергая Дарси за платье и пытаясь схватить ее за руку, но я не подпускал ее и оскалил клыки.

— Я скучаю по твоему папе, — причитала Стелла, нанося самый низкий удар, на который была способна, притворяясь, что он ей совсем не безразличен. — Он был таким веселым. Всегда готов к погоне, охоте, игре. А ты стал таким скучным с тех пор, как стал преподавателем в этой унылой академии.

Она прильнула ко мне, чтобы погладить по лицу, и я вынужден был либо отступить, либо отпустить Блу, поэтому я предпочел держаться за свой Источник. При упоминании об отце у меня в горле встал ком, воспоминания о нем были хорошими, в отличие от воспоминаний о матери.

Глаза Стеллы снова переместились на Дарси, легкая улыбка исказила ее губы.

— Яблоко от яблони не далеко падает, херувимчик. Как в твоих жилах течет кровь Дикого Короля, так и в жилах моего малыша течет кровь хищника. Если бы он не был связан столькими правилами и последствиями, он бы гонялся за твоей прелестной шейкой по всему дому и осушил бы тебя досуха, как только поймал.

Гнев пронзил меня насквозь, потому что она изображала моего отца каким-то монстром, а он таким не был. И по какой-то причине я презирал мысль о том, что Блу так о нем может думать.

— Прекратите, — огрызнулась Дарси, пытаясь оттолкнуть меня, но она даже не представляла, в какой опасности сейчас находится. — Отпустите меня, — потребовала она, но все, что я мог сделать, это прорычать в ответ, все мои инстинкты кричали мне, чтобы я удерживал ее. И я, черт возьми, так и сделал.

Стелла нетерпеливо кивнула.

— Дааа, отпусти ее, пусть бежит, — она клацнула зубами, и Дарси прекратила попытки вырваться, вцепившись одной рукой в мою рубашку, а другую вытянула в знак предупреждения Стелле, на кончиках ее пальцев сверкнула магия.

Твою мать, она что, выбрала меня?

— Уходите. Прочь. Или я заставлю вас, — прошипела Дарси, и мое сердце мощно заколотилось от этих слов, сорвавшихся с ее языка, а мысль о том, что она предпочла стать моим Источником вместо другого Вампира, вызвала у меня такой кайф, что голова пошла кругом.

Стелла вытаращилась на нее, отступила назад и в шоке схватилась за сердце.

— Ты позволишь дочери Дикого Короля разговаривать со мной так? — потребовала она от меня.

Я взглянул на нее, недоумевая, почему она решила, что я приду ей на помощь, ведь я потратил несколько лет на то, чтобы подчеркнуть свою неприязнь к ней.

— Я не контролирую ее, она может говорить то, что ей чертовски нравится.

— Ну и ребенка я вырастила. Я бы поменяла тебя на Клару в любой день.

Несмотря на мою ненависть к ней, эти слова все же смогли задеть мое сердце и разорвать его. Возможно, это было потому, что я чувствовал то же самое по отношению к себе с тех пор, как Клара была убита, ведь если бы я мог поменять себя на ее место, я бы сделал это без колебаний. Но знать, что моя мать чувствовала то же самое, все еще находило способ причинить мне боль.

Я напрягся, моя рука начала дрожать там, где она была прижата к Дарси.

— И я бы обменял тебя на папу в одно мгновение, — холодно произнес я ей, и правда обрушилась на нее, как топор. Но если она хотела сделать мне больно, то я был более чем счастлив сделать ей больно в ответ.

В глазах Стеллы блеснули темные слезы, и густые мокрые капли брызнули по ее щекам.

— Как ты мог сказать такое? Как ты можешь причинять мне такую боль, после всего, что я для тебя сделала? — ее тон сменился на отчаянную мольбу, она драматизировала в полную силу, пытаясь вызвать у меня жалость.

Я молчал, позволяя ей выплеснуть всю свою театральность, когда ее следующие слова перешли в рыдания.

— Вот почему твой папа ушел, он не смог вынести сына, которого вырастил. У тебя были такие перспективы. Но ты должен был идти за своим собственным сердцем, и ты разбил его в процессе. Вот почему он покончил с собой.