— Было получено подтверждение Химеры, недоумок. Ты сгниешь здесь, — прозвучал в ответ голос Кейна. Раздался грохот, когда парня бросили в камеру, а через секунду захлопнулась дверь. Я вспоминал свои первые несколько дней в изоляции как странный сон. Было легче принять реальность раньше, чем позже, и начать разговаривать с собой, чтобы заполнить тишину, потому что никто другой не собирался этого делать. Либо так, либо сойти с ума. А мои двенадцать личностей не хотели оказаться в психушке только потому, что изоляция их не пощадила.

Костяшки пальцев ударились о мою дверь, и я перевернулся на ноги, пошатываясь, приспосабливаясь к нахождению в вертикальном положении.

— Открыть изолятор, камера восемь, — за хрипловатым голосом Кейна последовал треск рации. Мое сердце взволнованно забилось. Меня выпускали раз в неделю в душ, но я принимал его только вчера. Значит, это должно быть что-то другое.

С тяжелым лязгом замок открылся и дверь широко распахнулась. Кейн стоял со скучающим выражением лица, сложив руки на широкой груди.

— Должно быть, звезды светят тебе ярко, Восемьдесят Восемь, — сказал он низким рыком.

— Что это значит? — я подошел к краю камеры, проводя языком по небу, оглядывая все свободное пространство вокруг Офицера Хмурые Брови.

— Это значит… — он шагнул в мое личное пространство, и я ничуть не возражал против этого. Мне нужна была близость, тепло другого тела, и мне было все равно, кому оно принадлежало. — Орудие убийства оказалось у Двухсотого. Так что ты свободный человек. И я использую термин «свободный» очень легкомысленно.

Мое сердце заколотилось так, будто вот-вот вылетит прямо из груди.

— Ни хера себе, — выдохнула я.

— Ага, — сказал он, подходя ближе, опуская руки так, что его грудь столкнулась с моей. Так тепло. Так чертовски хорошо. — Но я не идиот, я знаю, что кто-то прикрывает твою задницу, Восемьдесят Восемь. Неужели ты думаешь, что Двухсотый разгуливал бы с орудием убийства в кармане? Ты бы видел его потрясенное лицо, когда мы вытащили заточку из его комбинезона.

Его рот изогнулся в подобии улыбки при воспоминании, и я пожал плечами в ответ, а на моих собственных губах заиграла ехидная ухмылка. Розали справилась. Она явно была такой крутой, как утверждала. И я планировал распробовать эту ее крутизну.

— Я невинен, как монашка в борделе, — сладко сказал я, наклоняясь близко к его лицу, отказываясь моргать.

Он не отшатнулся, как большинство людей, когда я так на них смотрел. Мой взгляд всегда выдавал мою непредсказуемую натуру, но я догадывался, что Кейн знал, что у него было преимущество.

— Я слежу за тобой, — сказал он мрачным тоном, затем его рука сомкнулась вокруг моего запястья, и он потащил меня в коридор. Клянусь, воздух здесь был вкуснее, но ничто не сравнится с дневным светом и сладким воздухом во Дворе Орденов. Сколько времени пройдет, прежде чем я смогу туда вернуться? Мне до смерти хотелось выйти на солнце, но еще больше мне нужно было выследить мою Волчицу и подпитать мои магические резервы ее сексуальной энергией. Я собирался превратиться в ее самое темное желание и завладеть ее телом так, как ни один фейри еще не владел. Они называли меня диким не только из-за моего имени. У меня была репутация чистого животного, когда дело касалось секса с девушками.

Кейн поднес рацию к губам, направляя меня к лестнице, и я чуть не описался от волнения.

— Син Уайлдер переводится в общую тюрьму. Требуется подкрепление в блоке С для повторного знакомства.

Мрачная улыбка растянула мой рот, пока мы поднимались наверх. Они знали, что произойдет, как только я переступлю порог этого блока. И они хотели присмотреть за мной на случай нового убийства. Но я не был настолько глуп, чтобы так быстро отказаться от свободы. Хотя несколько сломанных костей не помешали бы.

Вскоре мы оказались на четвертом уровне, и энергия вспыхнула в моих венах, как молния.

— Как твое самообладание, Восемьдесят Восемь? — спросил Кейн насмешливым тоном. — Еще одна смерть, и я запру тебя в яме до конца срока. А так как ты здесь пожизненно, это чертовски долгий срок, чтобы оставаться одному в темноте.

— Монстры растут в темноте, офицер. Будь осторожен с тем, что ты со мной делаешь.

— Это угроза? — прорычал он, прикладывая руку к дубинке у бедра.

— День, когда ты получишь от меня угрозу, будет твоим последним, — я одарил его ослепительной улыбкой, и он оскалился, потащив меня в сторону блока С, где, чтоб меня, больше тридцати офицеров стояли у двери. — Приветственная вечеринка специально для меня? С плакатами напряженка?

Они промолчали, и я клацнул зубами на офицера Ринда, так что он отпрянул к стене, выпустив из легких маниакальный смешок. Кейн подтолкнул меня к двери и кивнул офицеру Лушенс, которая прижала ладонь к сканеру. Я ухмыльнулся ей, и румянец залил ее щеки, когда она посмотрела вниз на свои туфли.