Я не смела пошевелиться, пока он держал меня на руках. Волки должны были часто вступать в физический контакт с другими представителями нашего вида, но я никогда этого не делала. Я спала в одиночестве в комнате без окон и уже давно перестала заботиться об этом. По крайней мере, когда я была заперта там наглухо, мне не нужно было беспокоиться о том, откуда может быть нанесен следующий удар.

Papà понес меня по лестнице в дом и продолжал идти, пока мы не добрались до комнаты в задней части дома. Я никогда не поднималась наверх. Ни разу за все три года с тех пор, как он забрал меня сюда. Он продолжал идти, пока мы не дошли до комнаты с одним крошечным окном и матрасом, лежащим на полу.

— Где мы? — спросила я.

Он опустил меня на матрас и посмотрел на меня с расчетливым хмурым видом.

— Ты только что доказала, что ты не пустая трата места, — понизив голос, сказал Papà.

Мое сердце забилось быстрее от его слов, и я с надеждой посмотрела на него. Если бы я была в своей форме Волка, мой хвост бы вилял.

— Спасибо, — вздохнула я. Это было самое близкое к похвале из всего, что я когда-либо слышала от него.

— Но ты все равно показала мне свою боль, когда мы начали, — добавил он, его тон помрачнел.

Мои губы разошлись, но я знала, что лучше не оправдываться. Извинения тоже не принесли бы ничего хорошего. Я облизала губы и почувствовала вкус крови из разбитого носа. Если я промолчу, он может просто сказать мне, что я сделала не так, и оставить все как есть. Может быть… Надеюсь.

— Так что, думаю, пришло время поработать над этим, коротышка, — добавил он.

— Над чем? — я вздохнула, заставляя себя держаться на ногах. Попытки сбежать только ухудшали ситуацию.

— Над твоим болевым контролем, — мрачно сказал папа, вынимая ремень из петель. — Когда ты научишься владеть болью, ты сможешь владеть всем.

Мои губы разошлись в знак протеста, а его глаза сверкнули предупреждением.

Я судорожно вдохнула и подняла подбородок, когда он намотал ремень на кулак.

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что единственная власть, на которую я могу претендовать, — это власть над этим. — Я готова.

— Тогда давай начнем твой следующий урок, — прорычал Papà, когда его тень опустилась на меня.

Я проснулась в холодном поту, когда звук колокола, возвещающий о прибытии охранников, вырвал меня из кошмара. Я резко поднялась на кровати, когда призраки моего прошлого вцепились в мою плоть холодными руками и темными воспоминаниями.

Дверь в мою камеру уже была открыта, и я нахмурилась, поняв, что проспала открытие. Я проснулась несколько часов назад, но, видимо, снова задремала.

— А я считал, что Немейские Львы — слишком много спят, — раздался дразнящий голос Роари с койки под моей, и я вздрогнула от неожиданности.

— Что ты здесь делаешь? — вздохнула я.

— Не очень-то безопасно спать с открытой дверью, маленький щенок, — поддразнил он. — Я решил, что должен побыть джентльменом и присмотреть за тобой, пока ты не проснешься.

Мое колотящееся сердце смягчилось от его слов, и я соскользнула со своей койки, обнаружив его раскинувшимся на матрасе с закинутыми за голову руками, выглядящим совершенно по-домашнему в моем пространстве.

Я прикусила губу, пытаясь отогнать кошмары, но мне это удавалось с трудом. План разваливался. Этот резервуар Подавителя Ордена мог легко все разрушить, и какая-то часть меня снова почувствовала себя той маленькой девочкой, которую заперли в подвале.

Роари нахмурился, заметив, что что-то не так, и протянул руку.

— Что случилось, маленький щенок? — спросил он, переплетая мои пальцы со своими и проводя большим пальцем по тыльной стороне моей руки.

Мне ужасно захотелось расплакаться, и я вдруг почувствовала, что мне просто необходима поддержка моей стаи. Теплые объятия и нежные прикосновения. Но никого из них не было в этом блоке, и Роари был всем, что у меня было.

Я резко опустилась вниз, забравшись на койку рядом с ним, несмотря на то, что там не было места. Он подвинулся, подстраиваясь под меня, и я прижалась к его боку, положив голову ему на грудь и обхватив его руками.

— Иногда мне кажется, что я не могу дышать, — пробормотала я, прижимаясь к нему, нуждаясь в контакте, как нуждалась в свете луны на своей шерсти.

— Мне знакомо это чувство, — мрачно ответил он, и эти проклятые слезы снова навернулись мне на глаза.

Он был здесь из-за меня. Я знала это, даже если он и не признавался. Он был слишком хорош, чтобы попасться ФБР. Им удалось поймать его только потому, что он пытался защитить меня. И когда его забрали, я поклялась звездам, что найду способ вызволить его. Однако понадобилось слишком много времени, чтобы все исправить.

Пальцы Роари начали перебирать мои длинные волосы, и я придвинулась еще ближе к нему, закинув ногу на его бедра. Я спала, как обычно, в майке и трусиках, но Роари уже был одет в свой оранжевый комбинезон, и я надеялась, что этого барьера между нами будет достаточно, чтобы его бредни «Я слишком стар для тебя» не оттолкнули меня снова.