В Даркморе вся жизнь была поставлена на паузу. И к тому времени, когда я снова смогу нажать на воспроизведение, мне будет уже за сорок, у меня не будет детей, не будет будущего, и я вернусь в мир, который давно забыл, что когда-то являлся его частью. И я начинал думать, что если у Розы действительно есть надежный план побега, то, может быть, стоит рискнуть тем, что меня поймают и прибавят еще десять лет к моему сроку, и попытаться воспользоваться возможностью обрести свободу. Старый Роари бросил бы кости. Так что, возможно, для нового Роари настало время вернуться в игру и всем сердцем посвятить себя этому плану побега.

Глава 23

Розали

— Еще раз.

Я задыхалась, глядя через ринг на Papà, моя грудь вздымалась, пот покрывал мою кожу. Его холодный взгляд аналитически скользил по мне, и я старалась не опираться на левую ногу, так как вторая лодыжка адски болела. Если он заметит травму в середине раунда, мне конец.

— Ты бьешь, как маленькая сучка, — шипела я, сплевывая кровь изо рта. В свои одиннадцать лет я ругалась красочнее матроса и уже давно усвоила, что Papà предпочитает, когда я так делаю. Он мог быть жестоким сукиным сыном, но в его безумии был смысл.

Каждое злобное слово, каждое рычание, пощечина, удар и пинок были направлены на то, чтобы закалить меня. Чтобы преподать мне урок о жизни и выживании. Только сильные выживали в этом мире. Здесь фейри питались фейри, и такой коротышке, как я, нужно было учиться сражаться вдвое усерднее, если я рассчитывала выжить.

— Я сказал, еще раз! — рявкнул Papà, и я рванулась вперед, несмотря на боль в лодыжке.

Его серые глаза вспыхнули триумфом, когда он посмотрел на мою раненую ногу, и я чуть не заскулила, когда он набросился на меня.

Но вместо того чтобы поддаться неизбежному, я стиснула зубы и все равно рванулась вперед.

Его нога соприкоснулась с моей лодыжкой, и я вскрикнула, когда что-то треснуло в ней и боль пронзила конечность.

Но меня все равно несло вперед, и я столкнулась с его грудью, ударяя, ударяя, ударяя, ударяя, целясь в каждый мягкий участок плоти, который могла найти.

Руки Papà обхватили мою талию и отбросили меня от него, я ударилась спиной о каменный пол с такой силой, что воздух выбило из легких.

Агония пронзила меня, и болезненный вой вырвался из моих губ.

— Никогда не показывай слабость! — прорычал Papà, теряя самообладание.

Он потянулся к подолу своей майки-алкоголички и сорвал ее через голову, после чего сбросил штаны и в мгновение ока трансформировался. Его форма Волка была огромной, а его шерсть была такой же густой, как и волосы на лице в форме фейри. Мне всегда казалось, что он выглядит наполовину бешеным, как Волк, с выпученными глазами и слюной, стекающей между зубами.

Я попыталась отползти в сторону на локтях, но он прыгнул вперед, две огромные лапы опустились на мои плечи и прижали к земле. Его вес придавил меня, и я зарычала от страха и злости, пытаясь вывернуться из-под него.

Его массивные челюсти с острыми как бритва зубами нацелились на мое горло, и я закричала от ужаса, охватившего мое маленькое тело.

Прежде чем эти зубы смогли добраться до меня, мой кулак метнулся вперед, и рычание вырвалось из моих губ, когда костяшки пальцев столкнулись с его горлом, и я вложила в удар все, что у меня было.

Papà откинулся назад с воплем боли и снова сместился, тяжело приземлившись на задницу в своей форме фейри.

На долгое мгновение воцарилась тишина, пока мы смотрели друг на друга. Даже члены его стаи, пришедшие посмотреть, как коротышке снова надерут задницу, на этот раз не нашли что сказать. Не было больше ни обзываний, ни насмешек, ни издевательств. Просто молчание, пока мы с папой смотрели друг на друга.

Рычание вырвалось из моих губ, в то время как я боролась за то, чтобы выдержать его взгляд. Его взгляд усилился, аура Альфы ярко сияла от его желания заставить меня склониться, а я изо всех сил сопротивлялась.

Я оскалила зубы, борясь с ним еще несколько секунд, пока, наконец, это не стало слишком, и я опустила взгляд на колени.

Папа рассмеялся, и до меня донесся звук его движения, пока я продолжала внимательно рассматривать свои треники. На колене была дырка, но другой пары у меня не было.

— Лучше, — прорычал Papà, и я вздрогнула, когда его рука появилась передо мной.

Долгое мгновение я просто смотрела на его грязную ладонь, не понимая, что он хочет, чтобы я с ней сделала.

Он наклонился и поймал мою руку своей, поднимая меня на ноги. Я хныкала, силясь перенести вес на лодыжку, и Papà неожиданно поднял меня на руки.

Он нырнул под веревку, которая служила рингом, на котором мы дрались, и вынес меня из сарая в сторону дома.