Я толкнул дверь своего кабинета, подошел к своему столу и сел с едва сдерживаемым стоном. Когда я принимал решение о том, как я собираюсь вписаться в этот мир, и впоследствии устроился на эту работу, это казалось таким простым. Приехать и жить у черта на куличках, научить кучку долбоебов участвовать в командных видах спорта, несмотря на то что они запрограммированы быть корыстными, маленькими придурками-головорезами. Затем воспользуюсь своим положением, чтобы подобраться поближе к ублюдку, чей отец разрушил мою жизнь, подлизаться к нему, разрушить его жизнь в ответ. Легко. Вот только это было не так. Эти дети были не просто нормальными детьми. Они преуспевали в секретах и играх, они были коварными, манипулятивными, иногда даже на грани психоза. И они с подозрением относились ко всем. Я догадывался, что взросление в окружении таких людей может так подействовать на тебя, но это сделало сближение с ними чертовски тяжелой работой.

За время, проведенное здесь, я продвинулся далеко вперед, но этого было недостаточно. И теперь маленький засранец был на последнем курсе. Мне нужно было улучшить свою игру, и быстро, иначе я могу проиграть этот бросок. И я чертовски усердно работал, чтобы добиться этого. Я слишком многим пожертвовал. Я знал, что был близок к чему-то, просто не мог до конца понять к чему.

Я откинулся на спинку стула, когда мой ноутбук загрузился, и вздохнул, пытаясь придумать какой-нибудь новый ракурс, какой-нибудь другой способ подойти к этому. Но мне казалось, что я уже исчерпал все свои возможности.

Тихий шум донесся до моего слуха откуда-то из-за двери, и я нахмурился, гадая, кто, черт возьми, еще мог быть здесь. Я видел, как футбольная команда уходила, когда я все еще собирал вещи в спортивном зале после нашей тренировки, и ни у кого другого не было никаких причин задерживаться в спортзале так поздно вечером.

Передо мной появился экран входа в систему, и я быстро ввел код доступа для персонала, прежде чем загрузить канал видеонаблюдения для здания.

Я щелкал камерами одну за другой, осматривая пустой спортивный зал, коридоры, танцевальную студию и зал для фехтования, прежде чем, наконец, заметил незваного гостя на экране камеры хранения. Татум Риверс стояла в дальнем конце комнаты и пользовалась раковиной, предназначенной для мытья грязных бутс, чтобы постирать кучу футбольных футболок.

Хотя, когда я присмотрелся повнимательнее, мне показалось, что у нее это получается не очень хорошо.

Я раздраженно вздохнул, поднимаясь на ноги, и направился по коридору в кладовку, чтобы пойти и сказать ей, чтобы она убиралась к чертовой матери.

Я распахнул дверь, и принцесса ахнула, когда я вошел в складское помещение, проходя мимо сеток с баскетбольными мячами, стопок конусов, стеллажей с бейсбольными битами и клюшками для лакросса, пока не добрался до нее.

— Объяснись, — потребовал я жестким тоном.

Принцесса прикусила свою полную нижнюю губу, теребя узел, который она завязала на подоле своего черного платья, и оттянула его на дюйм вниз, на мгновение привлекая мой взгляд к загорелой коже ее полных грудей. Мое внимание мгновенно вернулось к ее голубым глазам. Возможно, я был чертовски возбужден сегодня вечером, но это не означало, что я собирался позволить своему взгляду блуждать по студентке. Особенно такой грубиянке, как она.

Что еще хуже, ее взгляд тоже скользнул вниз по моей обнаженной груди, и она смотрела на меня слишком долго, чтобы это можно было назвать беглым взглядом.

— Я, э-э-э… Я просто стираю футболки нескольких парней, — сказала она, невинно хлопая ресницами.

— Прекрати разыгрывать невинность, Риверс, — зарычал я на нее. — Я не знаю, кого тебе удается одурачить этим дерьмом, но я узнаю беду, когда вижу ее, и все в тебе кричит о ней.

Ее длинные светлые волосы были заплетены в косички, как будто она весь день изображала невинность, и вырвавшийся у нее вздох сказал мне, что она не закончила, несмотря на мое предупреждение. Но я был из тех детей, которые дергали девочек за косички в школе, а потом тащили их за навес для байков, чтобы поласкаться, так что она выбрала неправильный образ, чтобы избежать неприятностей со мной.

— Мне очень жаль, сэр. Я как раз заканчивала, но обещаю уйти еще через пять минут, если вы просто…

Я обошел ее, оттеснив в сторону, чтобы посмотреть вниз, в мыльную воду, где были погружены три свитера. Она явно что-то задумала.

Я вытащил ближайшую футболку, держа ее широко, чтобы название "Мемфис" было видно темно-зеленым цветом на белом фоне. Только фон был не белый, а розовый.

— Последний шанс сказать мне правду. Если тебе предназначено проделать такую великолепную работу по стирке этих футболок, тогда объясни мне, почему ты пытаешься их испортить?

Губы Татум приоткрылись в идеальной маленькой букве "О", а ее взгляд неуверенно блеснул.

— Упс…Должно быть, я как-то случайно уронила туда свою губную помаду…

— Ммммм. — Я протянул руку, чтобы слить воду из раковины, и вытащил две другие футболки, чтобы тоже увидеть названия на их обратной стороне. Роско и Боумен. — Ну, ты либо жаждешь смерти, либо всерьез думаешь, что тебе хватит ума выйти сухой из воды с этим дерьмом.

— Я…

— Давай прекратим нести чушь, я так или иначе узнаю от тебя правду. И просто чтобы ты знала, помада не составит большой проблемы, прачечная запросто отстирает ее, так что этот твой гениальный план — полный отстой. Этим мальчикам это буквально ничего не сделает, кроме как направит их гнев на тебя.