— Так что у тебя за история? — Спросила я ее, падая на кровать и запихивая рюкзак рядом с подушкой, прекрасно осознавая, что в нем спрятано оружие. Я не могла поверить, что мой отец заставил меня взять с собой пистолет. Чего он ожидал в чопорной школе-интернате для сыновей и дочерей элиты?

— Ну, моя мама переехала в США из Пакистана, когда влюбилась в моего отца, когда он там работал. На самом деле я никогда не была в Пакистане, так что я до мозга костей житель Нью-Йорка. Мои родители отправили меня в такую даль, чтобы я получила "лучшее доступное образование", — процитировала она эти слова будто в эфире, придав голосу строгость, и я рассмеялась.

Она схватила плитку шоколада со своего прикроватного столика, отломила кусочек для себя, прежде чем бросить мне, даже не спрашивая. Я улыбнулась, беря батончик, отламывая кусочек и отправляя его на язык. В конце концов, это заведение выглядело не так уж плохо.

— Мой отец хочет, чтобы я поступила в Йельский университет изучать юриспруденцию. — Она скорчила унылую гримасу.

— Ты не хочешь?

— Если бы это зависело от меня, я бы тренировалась, чтобы поступить в Джульярд в направлении «танцы», — сказала она с драматическим вздохом. — Но они никогда бы мне не позволили. Так принято с родителями, верно? Все в наших интересах. До тех пор, пока это то, чего они от нас ожидают.

Я выдохнула, кивая в знак согласия.

— Да… Я полностью понимаю это. Если бы это был мой выбор, я бы даже не приехала сюда. Я бы продолжила ездить со своим отцом.

— Хотя тебе, должно быть, одиноко, — заметила она. — Я имею в виду, я понимаю. Это все, что ты знаешь. Но ты видела это место? И, девочка, поверь мне, здесь стоит остаться только ради парней. Подожди, пока не встретишь Блейка Боумена.

Я выдавила ухмылку.

— Вообще-то, он показал мне окрестности.

Она с диким смехом хлопнула рукой по кровати.

— Милый, правда? На самом деле милый — это, все равно что назвать его уродом. Он чертовски горяч. Все трое такие.

— Их трое? — Я нахмурилась.

— Да, он и его друзья — Сэйнт и Киан. Они, называют себя Ночными Стражами, — зловеще сказала она, оглядываясь вокруг, как будто в воздухе внезапно повеяло холодом. Я тоже почти почувствовала это.

— Почему? Это как-то связано с Людьми Ночи? — Я выдохнула, затаив дыхание из-за напряжения в воздухе.

Мила кивнула.

— Блейк рассказывал тебе о них?

— Да, но это всего лишь легенда, верно?

Она судорожно сглотнула.

— Да, я думаю… Но эти парни относятся к этому довольно серьезно. И остальная школа тоже. Ночные Стражи были четырьмя безжалостными воинами, призванными защищать Людей Ночи от народа, которые стремились завладеть этой землей. Миф гласит, что у них были каменные сердца и железная кожа. Они создали армию безымянных последователей, которых назвали Невыразимыми. — Мила облизнула губы, ее глаза заблестели, и я не могла не позволить этой истории заразить меня своей мрачностью. — Но Невыразимые были не просто мужчинами или женщинами. Они были предателями, лжецами, ворами и убийцами. Теми, кто пытался причинить боль или предать Людей Ночи. Их заставили выполнять приказы Ночных Стражей, лишили их имен и заставили работать в качестве покаяния за свои преступления, пока они в конце концов не были отпущены.

— Это безумие, — я рассмеялась, но Мила не ответила мне тем же.

— Даже если их только трое, Сэйнт, Киан и Блейк ведут себя так, словно они действительно Ночные Стражи Эверлейка. Они даже предъявили права на священный камень на пляже Сикамор.

— Какой камень? — Я нахмурилась.

— Это огромный обелиск в песке; на нем вырезаны знаки племени «котари», и он рассказывает историю Людей Ночи и о том, как Стражи пришли, чтобы спасти их. Легенда гласит… — она понизила голос на октаву. — «Любой, кто осмелится прикоснуться к священному камню, будет связан душой с Ночными Стражами до конца времен. Они будут связаны с Ночью».

— Чем это отличается от Невыразимых? — Я прищурилась.

— Связанные Ночью выбирают быть в услужении у Стражей. Они охотно жертвуют своей душой, чтобы быть всем, чего пожелают Ночные Стражи. Навсегда.

Дрожь пробежала у меня по спине.

— Так что же происходит, когда кто-то прикасается к нему?

Мила покачала головой.

— Никто никогда не осмеливался, Татум, — прошептала она. — Невыразимым приходится туго, но быть Связанным Ночью было бы сущим адом. Сэйнт, Киан и Блейк не слишком любезничают. Все боятся этого камня, как бомбы, которая вот-вот взорвется.

— Отлично. Тогда я буду избегать скал, — рассмеялась я. — Похоже, мне также следует избегать этих парней.

— Ни за что. Если ты с ними, весь этот год будет лучшим в твоей жизни. Но если ты не… — Она пожала плечами.