Каждый год мы устраивали вечеринку по случаю начала учебного года. Но это было нечто большее. Это было посвящение. Каждый ублюдок, который хотел быть с нами, приходил, и мы решали, кто прошел отбор, а кто нет, проходя различные тесты и испытания. Иногда они даже не понимали, что их проверяют. Но если ты хотел примкнуть к Ночным Стражам — а так поступали все, — то тебе нужно было пройти наше посвящение.

— Все готово, — подтвердил Блейк. — Это будет самый важный год за все время. И что еще лучше, у нас есть свежее мясо.

— Новенькие? — Каждый год к нам в школу приходили какие-то новые лица, хотя переводить их было довольно поздно, если бы они оставались здесь только на выпускной год.

— Одна.

— Почему ты выглядишь таким довольным этим? — Спросил я, поднимая вес и садясь. — Она горячая штучка?

— Чертовски вулканическая, чувак. Горячая, как магма. И я планирую хорошенько обжечься, — ухмыльнулся он мне, и я встал, скрестив руки.

— Посмотрим, — сказал я тоном, нацеленным вывести его из себя, и его взгляд предсказуемо потемнел при намеке на вызов.

Он засунул язык за щеку, но не поддался на провокацию и, пожав плечами, вернулся к своей становой тяге.

Я оставил его наедине с этим и направился наверх, на ходу прихватив бутылку воды. Я схватил еще одну бутылку из холодильника, когда добрался до гостиной, и принялся за нее, направляясь обратно к Киану.

Он все еще спал с такой легкостью, что у меня заныла челюсть. Этот ублюдок мог заснуть буквально где угодно. Ничто не преследовало его во сне. Черт возьми, ничто не преследовало его, когда он бодрствовал, несмотря на то что он многое повидал и пережил ещё больше дерьма, которое должно было на нем отразится.

Внешне он был напряженным, мрачным, жестоким, но я знал правду о нем. Внутри он ничего этого не чувствовал. Ничего. И каждая его хреновая вещь была направлена на то, чтобы исправить это. Он просто пытался что-то испытать, почувствовать на реальном уровне.

Я придвинулся, чтобы встать над ним, и мрачная улыбка тронула мои губы, когда я наклонил бутылку, выливая содержимое прямо ему на голову.

Рев ярости сорвался с его губ, когда он вскочил на ноги, набросившись на меня еще до того, как открыл свои чертовы глаза.

Я спиной ударился о ковер и застонал, когда воздух вышел из легких, и все двести фунтов мускулистого тела Киана придавили меня к полу.

Мгновением позже его кулак врезался мне в бок, и я, выругавшись, ударил его в ответ, костяшками пальцев несколько раз подряд врезав по его ребрам.

Киан был не так быстр, как я, но его удары были подобны кувалде, когда он навис надо мной и ударил кулаком в живот. У нас было одно золотое правило, когда мы дрались подобным образом. Не в лицо. Не могли же мы каждую неделю являться на занятия с разбитыми губами и синяками под глазами. Кроме того, мое лицо было произведением чертова искусства, мне не нужно было портить холст.

— В следующий раз просто ударь меня, ублюдок, — прорычал Киан, его мокрые волосы свисали на лоб, и с них на меня капало.

Я начал смеяться, и он тоже выдавил из себя улыбку, отодвигаясь, чтобы слезть с меня.

Когда он поднялся на колени, я ударил его ногой в живот и снова шлепнул по заднице.

— Предложение принято к сведению. — Я поднялся на ноги и протянул ему руку помощи.

Он проворчал в мой адрес проклятие, вставая, откидывая волосы с лица и поворачиваясь в поисках резинки, чтобы завязать их в пучок на макушке.

Я оставил его, пока он разбрасывал повсюду подушки в своих поисках, и направился обратно наверх, в свою ванную комнату, чтобы принять душ.

Огромная стеклянная кабинка была открыта для меня, и я вошел внутрь, увеличив громкость симфонии Бетховена с помощью панели управления на стене, чтобы все еще слышать ее, пока я обливаюсь горячей водой.

Пар клубился вокруг меня, пока я смывал пот с кожи, и я почувствовал, как мое напряжение уходит вместе с водой в канализацию после окончания данного ритуала. Мои демоны никогда не отступали полностью, но я мог держать их в клетке большую часть времени, пока выполнял свою рутину.

Закончив, я направился к своему шкафу, достал темно-зеленую форму Эверлейк Преп и оделся самым тщательным образом. Я идеально завязал галстук, поправив его на воротнике, прежде чем застегнуть блейзер и разгладить складки. Я опустил рукава рубашки так, что они показались из-под блейзера; платиновые запонки, которые я подобрал к униформе, блеснули на свету, когда я убедился, что все сидит идеально.

Мои туго вьющиеся волосы были подстрижены достаточно коротко, чтобы за ними не требовался особый уход, но я все равно нанес на них немного средства, убедившись, что они уложены как надо. Ни один волосок не выбивался.

Мужчины Мемфисы всегда показывают себя с лучшей стороны.