— Что это? — Киан нахмурился, но Сэйнт в ответ только бросил письмо в огонь и схватил другое. Мое сердце, казалось, горело заживо вместе с этими страницами в огне. Каждое слово, исходившее от меня, предназначалось ей. Но она никогда не читала ни одного из них.

Сэйнт схватил еще одно, мерзкая улыбка прикусила его щеки.

— Сегодня были твои похороны. Я должна была попрощаться со своей старшей сестрой. Моя путеводная звезда. Я люблю тебя, Джесс. Я не знаю, что я когда-либо буду делать без тебя. — Он бросил на меня насмешливый взгляд, и еще одна частичка меня разбилась вдребезги, как стекло.

Волна боли обрушилась на мое сердце, когда я вспомнила тот день, то, как я изливалась над тем письмом, когда высвобождала свою боль, выпуская ее всю наружу. И с тех пор я писала ей всякий раз, когда мне было нужно. Всякий раз, когда я хотела, я могла получить ее совет или рассказать ей о своей жизни. Это помогло облегчить горе, дало мне выход словам, которые я так и не смогла сказать ей. За все моменты, которые я никогда не делила с ней. И теперь все они исчезали, один за другим, поглощаемые пламенем, как будто ничего не значили. Но они были всем, всем.

Сэйнт снова просеял стопку и извлек письмо, от которого мое сердце разлетелось на миллион кусочков. Бумага была другой. Мятой, изношенной, сотни слез впитались в его волокна.

Мы с Джесс писали письма друг другу на протяжении всего моего второго курса. Она осталась в Калифорнии изучать биомедицину, но я была слишком мала, чтобы остаться с ней. Я продолжала путешествовать с папой. Но то письмо, которое дьявол держал сейчас в своих пальцах, было последним, которое она мне подарила. Она приехала удивить нас в Чикаго на Рождество. Она доставила его мне лично.

— Дорогая Татти, — прочитал Сэйнт насмешливым тоном, от которого у меня заболели кости. — Я подумала, что подарю это тебе сама, поскольку мы собираемся провести весь сезон отпусков вместе. И знаешь что?! Папа говорит, что ты едешь со мной в Калифорнию в январе. Теперь, когда мне восемнадцать, я могу присмотреть за тобой какое-то время. Ему придется поработать в занудном Форт-Уэйне несколько месяцев. Так что ты будешь свободна, сучка! Тебе это понравится, Татти. За пляжи можно умереть, и я клянусь, ты уже создана для этого с такой золотистой кожей. Ты знаешь мой этот бледный цвет лица, такой же как у моего папаши. По крайней мере, мама оставила тебе что-то, когда бросила нас, верно? Сучка не оставила мне ничего, кроме своей аллергии. Я не могу дождаться, когда ты познакомишься со всеми. Ты никогда не захочешь уезжать, клянусь. Может быть, однажды мы сможем жить там постоянно? Я уговорю папу. Люблю тебя, сестренка. Твоя новая соседка, Джесс.

Я так яростно боролась с Блейком, что мне удалось освободиться, моими действиями руководил ужас, когда я перепрыгнула через кофейный столик, чтобы выхватить письмо из пальцев Сэйнта. Моя рука была вытянута, я просто коснулась его, когда Блейк в последнюю секунду поймал меня за талию, прижимая к столу и наваливаясь всем своим весом на меня сверху.

— Тебе не следовало нарушать правила, — прорычал Блейк, удерживая меня на месте, и мое сердце чуть не оборвалось. Потому что я не нарушала правила. Я всего лишь сделала то, что сказал мне Киан. Но говорить это казалось бесполезным. Киан не собирался защищать меня от этого. Он повеселился, и теперь я расплачивалась за последствия. Он был таким же бессердечным, как и они, и я была дурой, когда думала, что в нем есть нечто большее, чем жестокость.

— Заставь ее смотреть, — приказал Сэйнт, и Блейк запустил руку мне в волосы, разворачивая лицом к огню.

— Пожалуйста, не надо, — умоляла я, чувствуя, как слезы текут по моей коже. Остальные буквы были моими словами, я могла бы отпустить их все ради этого единственного. Я могла столкнуться с чем угодно, только не с потерей этой частички моей сестры. — Только не это, пожалуйста, Сэйнт. — Мой голос был хриплым и сухим, мое отчаяние пропитало воздух вокруг нас.

Киан откашлялся, прежде чем Сэйнт сделал какое-либо движение к огню.

— Тебе не кажется, что это заходит слишком далеко, чувак? Я был тем, кто вытащил ее отсюда.

Сэйнт сердито посмотрел на него, в этом взгляде был смертельный блеск, но проблеск надежды наполнил меня.

Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, выслушай его.

Сэйнт скрылся из виду, направляясь к Киану, а я извивалась в крепкой хватке Блейка, но это было бесполезно.

— Я решаю, когда дело заходит слишком далеко, — прорычал Сэйнт, затем вернулся в поле зрения, схватил со стола всю стопку писем и бросил их в огонь. Я кричала, но не могла этого слышать. Я была заперта в своей голове, дымка ненависти и горя поглощала меня, забирая с собой все. Среди них были письма Джессики, сгоревшие вместе с остальными. Ее послания ко мне потеряны, поглощены.