Киан оттолкнул его плечом и притянул ее в свои объятия, сжимая ее задницу обеими руками, пока он что-то шептал ей на ухо, в том числе что-то вроде того, что он снова попробует ее на вкус и примет за это наказание с улыбкой на лице.

Она выругалась, оттолкнув его на шаг назад, и он громко рассмеялся, отпуская ее.

Сэйнт раздраженно фыркнул, шагнув вперед, чтобы попрощаться с ней в последний раз, но не попытался обнять или поцеловать ее. Вместо этого он провел пальцами по ее длинным волосам, аккуратно укладывая их и критически оглядывая ее платье. Она надулась, но ему, казалось, было все равно, он даже распустил узел, удерживающий ее платье, прежде чем снова тщательно завязать его, чтобы оно сидело идеально.

Закончив, он отступил назад, его глаза жадно загорелись, когда он окинул ее взглядом.

— Красавица, — объявил он, и, хотя я был с ним согласен, мне не понравился тон его голоса. Как будто он брал на себя какую-то ответственность за то, что она так выглядит.

— Присмотри за нашей девочкой сегодня вечером, Нэш, — предупредил Блейк, направляясь к двери.

— Мы доверяем тебе, — добавил Сэйнт, и это прозвучало как угроза.

— Пока она со мной, с ней ничего не случится, — мрачно сказал я. Если и было что-то, в чем мы все могли согласиться, так это в этом. Татум Риверс стоила того, чтобы за нее убить. Ее определенно стоило защищать. Я просто намеревался защитить ее и от них тоже.

Ночные Стражи ушли, и я подошел, чтобы запереть за ними дверь на всякий случай. На улице уже стемнело, поэтому я задернул шторы до того, как они отошли, и внезапно оказался наедине с Татум в очень тихом доме.

— Это странно, — призналась она, нарушив молчание.

— Ты совершенно права, — пробормотал я, проводя рукой по затылку. Татуировка, которую мне сделал Киан, все еще болела, но я посмотрел на нее в зеркало, и большая часть красноты сошла. Я даже не испытывал к ней ненависти. Я должен был признать, что он знал, как создавать произведения искусства, хотя обычно ему больше подходило разрушать вещи.

Я медленно подошел к Татум и протянул руку, чтобы взять банку пива со стойки рядом с ней. В тот момент, когда я дернул кольцо, все это взорвалось, и я, выругавшись, бросил его в раковину, когда промок насквозь, а Татум засмеялась, отшатываясь от меня, чтобы избежать худшего.

Гребаный Сэйнт!

Я сдернул с себя промокшую футболку и тыльной стороной вытер напиток с лица, в то время как пиво продолжало вытекать из банки и стекать в сливное отверстие в раковине.

— Ну, по крайней мере, сейчас не так неловко, — пошутила Татум. — Я в доме своего учителя, и он только что начал раздеваться для меня.

— Ради всего святого, — выругался я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее и фыркнув от смеха. — Все это такой пиздец.

— По крайней мере, у нас есть повод регулярно проводить время наедине и обсуждать хитроумные планы, — сказала она.

— Мы уже это делали на кикбоксинге, — отметил я.

— Ну, тогда я смогу больше сосредоточиться на тренировках и приберегу наши дьявольские планы для ночевок.

— Отлично, теперь я как тринадцатилетняя девочка. — Я закатил глаза от сложившейся ситуации и посмотрел в сторону ванной. — Мне нужно принять душ и смыть с себя это пиво. Ты можешь просто устраиваться поудобнее. Ты все равно можешь занять кровать сегодня вечером, так что, если просто хочешь поспать, можешь. Я займу диван.

— Ты не хочешь выбрать мне вещи для сна, чтобы я могла переодеться? — спросила она, теребя узел на платье.

— Мне похуй, просто выбирай что хочешь.

— Отлично. — Она улыбнулась мне, как будто ей действительно нравилось, что ее оставили самой выбирать одежду, и я боролся с желанием начать разглагольствовать о Сэйнте Мемфисе и его сумасшедших проблемах с контролем. — Но… Сэйнт спросит об этом, и технически это нарушение правил с моей стороны, если ты не выберешь это. Вероятно, тебе следует хотя бы взглянуть на варианты, чтобы ты мог сказать ему, что ты о них думаешь.

— Прекрасно. — Я сдался, решив просто бегло взглянуть на вещи, подошел к кофейному столику и, открыв ее сумочку, вытащил пригоршню шелка и кружев.

Я судорожно сглотнул. Все это были откровенные, явно очень дорогие части нижнего белья. Я предположил, что технически это были ночные сорочки, но им серьезно не хватало материи. Половина из них была прозрачной. К сожалению, все они были прозрачными, особенно на груди.

— Я… ты не можешь надеть ни одно из этих, — выдавил я. Мой член не справился бы с ней в этом. Я бы, блядь, воспламенился. Неа. Нет. Ни за что, блядь.

Татум рассмеялась, как будто прочитала мои мысли, и я очень надеялся, что это не так.

— Киан предпочитает, чтобы я спала в его футболках, — предположила она.

— Да, — мгновенно согласился я. — Это. Я принесу одну.