— Вау, какая ты темная. — Она ухмыльнулась, в ее глазах появился огонек. — Мне это нравится. Эти парни давно этого заслужили. Но, пожалуйста, будь осторожна, Татум. Ты берешься за троих парней, семьи которых могут разрушить всю твою жизнь. Ты нацеливаешься не только на них, не забывай об этом.

Я сжала губы, кивая, хотя на самом деле это не означало согласия. Я устала быть осторожной. Я не собиралась позволять им безнаказанно унижать и причинять мне боль, независимо от того, кого я разозлю в процессе. И это отчасти пугало меня. Я должна была бы бежать, спасая свою жизнь, от этих парней. Вместо этого я склонялась навстречу опасности, выслеживая ее, как дикое животное, нападающее на добычу с более острыми когтями, чем у меня. Единственный способ победить — быть умнее. И даже тогда, я бы не вышла после этого всего невредимой. Это будет стоить того, когда они падут.

Когда мы покончили с рыбой и я рассказала Миле обо всем, что она пропустила с тех пор, как Ночные Стражи запретили мне заводить друзей, я взяла три банки майонеза, и мы превратили рыбу в густую, тягучую пасту, которая пахла так отвратительно, что меня затошнило. Запах вернул меня в тот день, когда они облили меня тушеной рыбой и заставили присоединиться к этому процессу всю школу. Честно говоря, это был один из худших дней в моей жизни. Открытия о том, что мой отец был в бегах из-за утечки вируса «Аид» в мир, было достаточно, чтобы сокрушить меня, не говоря уже о том, что вся школа тоже отвернулась от меня.

Когда мои мысли зацепились за папу, мое сердце весило тысячу тонн. Осознание того, что я не могу позвонить ему, придавало этому окончательность, с которой я должна была попытаться смириться.

Что, если он никогда не свяжется со мной? Что, если я никогда не поговорю с ним и не узнаю правду? Что, если я больше никогда его не увижу?

Эти мысли сломили меня, и я нашла утешение единственным доступным мне способом: сосредоточившись на наказании Киана. Я представила его лицо в тот день, когда он швырнул в меня своим рагу, его глаза были холодными, жесткими, мертвыми. Этот человек не тот, с кем я была прошлой ночью, не тот, кто заставил меня смеяться и пробудил во мне такую дикость, которую я никогда бы не хотела, чтобы эта часть меня исчезла. Но я не могла поддаться на этот прелестный мираж. Возможно, в Киане и было что-то хорошее, но это было ничто по сравнению с плохим. Он украл мою жизнь, он загнал меня на дно пищевой цепочки. Он не выступил против своих друзей, когда они причинили мне боль. Он был моим врагом. И я никогда не смогу забыть этого.

Я вымыла руки в раковине и написала Киану, мое сердце было холодным и непробиваемым, как железо.

Татум:

Приходи в обеденный зал Редвуд. Сейчас же.

Киан:

Ты любишь командовать, не так ли, детка?

Татум:

Просто приходи.

Киан:

Хорошо, но я собираюсь сделать это с твоими трусиками.

Татум:

Почему ты все так усложняешь?

Киан:

Почему ты все так усложняешь?

Я ахнула, когда он прислал фотографию своего члена, выпирающего из спортивных штанов, и жар пробежал вверх и вниз по моему позвоночнику. Гребаный Иисус Христос.

Татум:

Тебе придется разобраться с ним, для того, что я задумала, придурок.

Киан:

Договорились. Только потом назовешь меня Королем долбоебов…

Я зарычала себе под нос, и отправила сообщение Монро и надеясь, что Киан не будет придурком и выполнит указание.

Татум:

Приходи в обеденный зал Редвуд, ты не захочешь пропустить это.

— Я собираюсь пойти за футбольной командой и рассказать об этом, — сказала Мила с усмешкой.

— Черт возьми, да, размести это и в Интернете, убедись, что все придут, — взволнованно сказала я.

— Будет сделано. — Она рассмеялась, направляясь к двери, и я уже собиралась последовать за ней, когда зазвонил мой телефон.

Я достала его, обнаружив, что звонит Киан, и прижала язык к щеке, отвечая.

— Эй, придурок, ты идешь или как?

— Черт возьми, детка, скажи это снова, — сказал он, тяжело дыша, и мои щеки вспыхнули, когда я поняла, что он не лгал о том, что справляется со своим стояком.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не дрочишь прямо сейчас, — прошипела я, прислоняясь спиной к стойке.

— Я не собираюсь лгать тебе, Татум Риверс. А теперь сделай мне одолжение и назови меня неудачником или шлюхой с завышенной самооценкой.

— Ты что, это серьезно?

— Так же серьезно, как известие о том, что моя бабушка попала в дорожно-транспортное происшествие.

— Киан, — прошипела я, и он зарычал от желания. — Тебе лучше тащить свою задницу сюда. Теперь ты тоже играешь по моим правилам, понял?