Ее губы приоткрылись, и смущенный смешок сорвался с ее губ, когда я напомнил ей о том, что она сказала мне тогда, в моем офисе, когда я впервые попытался поставить ее на место. Я сразу понял, что у меня с ней будут проблемы.

— Э-э-э, я на самом деле не имела в виду…

Я просунул в нее два пальца, изогнув их, и заставил ее вскрикнуть от удивления, когда она схватилась за мои бицепсы, чтобы удержаться.

— Ты знаешь, сколько раз я лежал ночью без сна, представляя, как именно я хотел бы доказать, что это утверждение неверное? — Я зарычал, водя большим пальцем по ее клитору, и она снова ахнула.

— Ладно, — простонала она, — ты высказал свою точку зрения.

— Нет, принцесса. Пока нет, я этого не сделал. — Я опустился перед ней на колени, поднял ее ноги и положил себе на плечи. На ней все еще были толстые носки, но это был единственный предмет одежды, который я ей оставил. Когда она потянулась, чтобы снять их, я с озорной усмешкой отбросил ее руку в сторону.

— Ты хочешь, чтобы я оставила их? — Спросила она, когда я запустил в нее пальцы и любовался тем, как она извивается от удовольствия для меня.

— Ага.

— Почему? У тебя фетиш на носки?

— Нет. Но я хочу, чтобы ты помнила об этом каждый раз, надевая шерстяные зимние носки, до конца своей чертовой жизни, — поддразнил я. — И как только я докажу тебе, что точно знаю, где находится твоя точка G, клитор и все остальные чертовы точки удовольствия внизу, я знаю, ты это запомнишь. А потом я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь дышать, и компенсировать каждый раз, когда мне приходилось заставлять себя уходить от тебя и отказывать нам обоим в том, к чему мы стремились.

— Это довольно громкие слова, — выдохнула она. — Вы думаете, вы настолько хороши, мистер Монро?

— Не надо этого, — прорычал я, не желая, чтобы она подыгрывала мне в этом учительском дерьме. Это были не мы. Это была самая малая связь, что нас связывала, и я хотел бы, чтобы ее вообще не было.

Прежде чем она успела ответить, я подался вперед, заставляя ее согнуть ноги так, чтобы ее колени оказались у груди, в то время как ее ступни оставались на моих плечах, и я опустил рот между ее бедер.

Единственное, что слетало с ее губ после этого, были стоны, проклятия и мое имя снова, и снова, и снова, пока мне не надоело это слышать, но все, чего я хотел, это чтобы она кричала это еще громче, и я собирался убедиться, что она это сделает.

После того, как я, наконец, выпуталась из объятий Монро, и он полностью доказал, что знает, где находится моя точка G — пять долбаных раз, — я оделась и начала мерить шагами комнату, ожидая прихода моего отца. Слава богу, он не появился двадцать минут назад, когда Монро был так глубоко внутри меня, что я забыла, на какой планете я нахожусь, не говоря уже о том, почему я здесь.

Я прикусила губу, обводя взглядом комнату, которую я так хорошо знала. За свою жизнь я совершала бесчисленные поездки сюда, но меня никогда никто не навещал, кроме моей семьи. Первый, кто это сделал, осквернив это место так тщательно, что у меня возникло почти искушение начать оттирать все те места, на которых он заявил на меня права. Я проигрывала этот каждый раз в уме с глупой улыбкой на лице, и мое сердце снова начинало бешено колотиться. Черт возьми, мне нужно сосредоточиться. Сейчас не время заводить запретные любовные интрижки с моим учителем. Поправка: директором. Господи.

Я убрала вазу, которую он разбил, когда швырнул мои ботинки через всю комнату, и надеялась, что мой отец не заметит, когда придет. Будет довольно сложно объяснить, почему пропала и футболка Монро (которую мы сожгли, потому что мой долбаный папа так точно не сможет ее найти).

Монро принес из кухни две кружки кофе, и я поднялась на ноги со словами благодарности, когда он поставил их на прикроватный столик. Он вскипятил воду на огне и все такое, было чертовски мило наблюдать. Я застенчиво улыбнулась ему, когда воздух между нами наполнился всеми теми невыразимыми вещами, которые мы только что сделали друг с другом. Почему-то из всех мест, где мы трахались, поглощали и принадлежали друг другу, мы ни разу не приземлились задницами на односпальную кровать.

Он посмотрел на свою обнаженную грудь, внезапно почувствовав неуверенность в себе.

— Мне уйти? — Спросил он.

— Нет, — немедленно ответила я, не зная, почему я была искренне уверена, что не хочу, чтобы он уходил сейчас. И никогда больше. Просто потому, что мы поддались своим желаниям, это не означало, что мы могли быть вместе в реальном мире, как настоящая пара. Как бы это сработало? Но опять же, даже мысль о том, чтобы не повторять сегодняшний вечер при нашей первой же возможности, заставляла мое сердце разрываться по швам.